Даид принялся писать записку, а потом поспешил к дороге, которая вела в эту деревню, и воткнул там палку с красным полотном на конце, сунул записку в небольшой контейнер и привязал его к палке.
— Что вы делаете? — спросил я Тольскера.
— Не обращайте внимания, мастш Рой, — сказал Тольскер. — Это я оставляю отметки на будущее. Когда на обратном пути будем здесь проезжать — нужно будет арестовать эту старуху и допросить её как следует. Уж больно много она знает. Сейчас нет времени на неё, поэтому я пока решил оставить её в покое — вернусь к этому вопросу позже.
Весь следующий день мы провели в пути. Ничего особенного не происходило, дни были мрачны и унылы, но погода не выкидывала фокусов, и это радовало. Местность была в основном лесистой, и здешние леса, в отличие от земель Северного Барона, были лиственными — а потому сейчас, зимой, стояли голые, и вид обнажённых скрюченных ветвей нагнетал уныние и тоску.
К вечеру мы достигли довольно крупной деревни, где остановились на ночлег.
Снова начался очередной унылый день пути, и, казалось, ничем особенным он выделяться не будет. День был похож на вчерашний, спокойный и однообразный, с мрачной погодой. Так считал я, но я ошибся — этот день обещал сюрпризы.
Примерно к полудню, когда мы проезжали возле очередного мрачного голого леса, из-за деревьев выскочили двое всадников. Это были… незнакомцы в металлических масках.
Да, теперь их было двое, что не могло не радовать.
Кони моих напарников встали на дыбы и испуганно заржали, Даид вскрикнул и выпал из седла. Враги, пустив коней вскачь, бросились на нас.
Я сразу решил, что лучше всего нам разделиться, чтобы каждый из противников имел дело с нами в одиночку.
— Одного я беру на себя! — крикнул я Тольскеру.
— Стойте, мастш Рой! — крикнул Тольскер. — Это опасно!
Противники приближались. Даид уже снова был в седле. Я ждал когда мои спутники сойдутся с врагами в ближнем бою. Тогда я направил лошадку на крайнего противника и пустил её вскачь. На огромной скорости лошадь врезалась во вражеского коня, толкнув его корпусом так, что тому пришлось попятиться, чтобы погасить инерцию. Враг начал ругаться на иностранном языке, и голос звучал хриплый, металлический и рокочущий.
Я продолжал наступать, заставляя мою лошадь оттеснять его всё дальше от места битвы. Когда мы оказались достаточно далеко от схватки, моя лошадь обогнула врага и пустилась к роще. Противник последовал за мной. Вслед он кричал какие-то ругательства, и меня это забавляло.
Когда мы заехали в рощу подальше от глаз моих напарников, я развернулся и поскакал врагу навстречу. Я выбросил в воздух курительную трубку, и та мгновенно превратилась в летающий шар с выдвижными лезвиями. Шар понёсся на врага.
Враг достал длинный меч. С его помощью противник легко отбивал все атаки шара, а я, тем временем, приближался. Враг отбил три атаки, когда я, наконец, поравнялся с ним. Моя правая перчатка трансформировалась в меч, и я на скаку рубанул по противнику. Ему чудом удалось увернуться, меч лишь рассёк его грудной доспех и царапнул тело под ним — из раны засочилась кровь. Противнику некогда было отвлекаться на меня, так как в этот момент на него вновь ринулся летающий шар.
Моя лошадь проскакала дальше, и я оказался позади противника. Я обернулся, и перчатка мгновенно трансформировалась в пистолет. Я прицелился и выстрелил.
Выстрел снова был почти бесшумный — пуля выталкивалась из ствола с помощью электромагнитного ускорения масс. Противник выгнулся дугой и вскрикнул. В этот момент парящий шар ударил лезвиями в маску, прозвучал лязг, в воздух взметнулись искры. Противник начал заваливаться на спину, его конь заржал и встал на дыбы (видимо потому, что враг неосознанно транслировал свои чувства коню).
Летающий шар метнулся вниз, к коню, и длинная кровавая полоса рассекла мощную толстую шею животного. Конь заржал ещё истошней и начал заваливаться набок. Я поскакал на врага, сложил ладони вместе, и в руках мгновенно появилось копьё. Я сделал удар и сшиб противника с коня. Оба они — и враг, и конь — повалились наземь.
На моих руках уже сидели перчатки, я спешился и подскочил к пытающемуся встать врагу. Схватил его за лицо, направил большие пальцы в глазницы маски. Как бы ни был враг защищён броней и доспехами, в маске были щели для глаз — и это было уязвимым местом. Особенно для оружия из пластичного материала, способного менять форму, растягиваться и вытягиваться… — как мои перчатки.
Враг понял, что сейчас произойдёт и вскрикнул:
— T’hikaler artanorr!
Большие пальцы на перчатках мгновенно вытянулись, превращаясь в острые тонкие пики, и там, внутри шлема, за маской, вонзились в глаза, проникли глубже в голову и разворотили мозг в кашу.
Пики втянулись обратно, и на моих руках снова были просто перчатки, с длиной больших пальцев всё было в порядке, лишь кончики оказались запачканы кровью.
Рядом истошно ржал в агонии помирающий конь. Я трансформировал правую перчатку в меч и проткнул шею коня, облегчив его муки.
