— Войско у них только конное, а русское — больше пешее. Не угнаться пешему за конным, потому и должно оно стоять на месте, быть готовым принять на копья да рогатины конницу вражью. Да в таком месте, чтобы ни с какого боку его не обойти было. А застрельщики — сыпать и сыпать на неё стрелы. Броню мало кто из татар имеет, потому легко их стрелами выбивать. Но ежели послали они в бой дружину бронных, то трудно их удержать даже очень большому копейному полку. И сами они в броне крепкой, кою не каждая даже калёная стрела возьмёт, и кони их с головы до колен бронёй закрыты. Таких лучше малыми, ручными самострелами бить. Покажем мы тебе такие. И тоже калёными стрелами.
Выражение лица князя Филиппа всё больше и больше напоминало то, с которым Буратино в кино отгавкивался от пауков: «Поучают, поучают, поучают. Поучайте лучше ваших паучат». Пожалуй, лишь из вежливости к человеку, спасшему ему жизнь, слушал затянувшийся «инструктаж». Так что Беспалых, обратив внимание на скисшее лицо путивльца, «закруглился». Ему ещё с Коловратом разговаривать.
У боярина и понтов оказалось поменьше, и разбитое рязанское войско для него не чужое. Да и с Ефремом успел поговорить, пока Серый парил мозги Изяславу. Так что к советам отнёсся вполне приемлемо, несмотря на то, что так воевать, как предлагают люди из Серой крепости, тут не принято. Понимает ведь, что той парой сотен, которые он может наскрести по сусекам, войско Батыя не одолеть в «честном» бою. Потому и слушает внимательно про тактику партизанской войны.
— Алексей с вами будет. Чего, боярин, не упомнишь, он подскажет.
Увы, мириться с женой Полуницын отказался наотрез. До того, как та прощения попросит. А где это видано, чтобы женщина у мужика прощения просила? Лишь в исключительных случаях…
— Только он один?
— Не один, ещё двое с ним будут. И я на своей повозке поддержу вас. Но даже конным за ней не угнаться, потому и не смогу всегда с вами быть. И не везде через лес она проберётся там, где вы верхами проскочите.
— Оружья бы нам вашего, дальнобойного, поболее.
— Не дам, — покачал головой капитан. — Не из жадности не дам. Обращаться с ним надо учиться не день, не два. Проще, конечно, чем научиться мечом владеть или луком, да всё одно времени на то нет. И грохот от него такой, что за две-три версты слышно: только себя выдать, погоню накликать.
Нет, Крафт и ребята как раз с винтовками поедут с дружиной Евпатия. Но специально для них Андрон с Фофаном сконструировали самопальные глушители. «Эксклюзивные», можно сказать, образцы. Расчёты показали, что звук выстрела будет слышен, примерно как хлопОк ладоней. Тише не получится: пуля вылетает из ствола со сверхзвуковой скоростью. Сейчас как раз специалисты точат «глушаки» на станках, имеющихся в мастерских. И броник у Лёхи будет вместо кольчужных или панцирных доспехов.
На следующий день и от Полкана подъехала дюжина пограничников. Так что понемногу собирается «коловратова дружина». Есть надежда, что в пути удастся кого-нибудь из русских пленных отбить да присоединить к дружине, либо уцелевших в битве воев да кметей, прячущихся в лесах, подобрать. Левое крыло татарского войска на Донков и Пронск движется, а Донков, можно сказать, совсем рядом, можно успеть кого-то из врагов на подходе к ним нагнать. Если, конечно, этот городок ещё не разорили…
53
— Не лезь в мои семейные дела!
Внешне Крафт невозмутим, но то, насколько ему тяжело даётся это напускное спокойствие, выдаёт глуховатый голос.
— И всё-таки ты подумай: может, стоит с ней поговорить хотя бы перед отъездом. Ты же всё-таки не на прогулку едешь, а на войну. И всякое может случиться. Про судьбу Евпатия и его дружины ты и в школе проходил, и уже здесь читал.
— Похеру.
И что Андрону после такого ответа говорить Устенко, которая приходила рыдать в его кабинет. Нашла, блин, коса на камень: ей женская гордость не позволяет первой заговорить, а он, похоже, настолько оскорблён какими-то её словами, что готов скорее погибнуть, чем быть инициатором примирения.
Минкин попытался поговорить с «главментом» после очередного сеанса «истпросвета», устроенного сразу двумя лекторами. Священником, долгое время прожившим в Саксине и чуть лучше других знающим религиозные предпочтения татаро-монголов, и историком.
