– Так и почему вы здесь спали, Петтерсоны?
– Потому что мой отец…
– …перепугал нас до смерти, – закончила за сына Сигни. Она чувствовала себя обновленной. Нет, страхи никуда не ушли, но кошмары больше не рвали на части ее рассудок. По крайней мере, эти несколько часов.
– Ага, у него поехала крыша, и он подумал: «А почему бы не начать рычать и обрастать шерстью?» – проворчал Арне. – Мы еще заглянем – если печенье действительно в том шкафчике.
Он потащил мать к выходу, пока они оба не наплели чего-нибудь такого, что их сочтут сумасшедшими. Сойдя со ступеней, они едва не столкнулись с Ингри Орхус. Хозяйка бакалейной лавки «Аркадия» улыбнулась, но ее фирменное сердечко из морщин казалось безжизненным, как ухмылка мертвого арлекина. Справа от пикапа Эджила стоял канареечный «фиат», из открытого окна которого выпрыгнул пес Ингри.
Арне убедился в том, что обещанная лопата действительно лежала в кузове машины, и сел в кабину. Ключи, позабытые им с ночи, всё еще торчали в замке́ зажигания. Мальчик поежился: отец бы задал ему хорошую трепку за такую оплошность. Сигни заняла соседнее сиденье.
– Мам, это правда случилось? Ну, с папой и с Тором?
Сигни погладила его по голове:
– Твой отец – хороший человек, но вчера его в нашем доме не было.
Размышляя над ее словами, Арне завел пикап и выехал на дорогу. Вскоре они прибыли на Нюрбег и припарковались у входа в сквер. Березы шумели, будто оплакивая потерю, и Арне, захвативший лопату, приготовился разреветься.
Тор, лежавший в мягкой траве, выглядел ужасно, и Арне всем сердцем поблагодарил про себя Берит, догадавшуюся положить собаку отсутствующей частью головы вниз. За слипшимися веками глаза элкхунда зрили иные сны – о покое и белых чайках в грозовом небе.
Арне заплакал, а потом заорал. И весь гнев ушел в первый удар лопаты о землю. Сигни молчала. Она не мешала сыну прощаться с другом и детством, уход из которого напоминал прыжок во вьюгу из мчавшегося поезда.
Когда яма чуть меньше метра была вырыта, Арне поднял элкхунда. Мальчик постоял так мгновение, а потом уткнулся собаке в шерсть и зарыдал. Но слёзы быстро прошли, и Тор нашел заслуженное упокоение в земле.
– Лучшего друга, чем ты, у меня уже никогда не будет.
Холмик получился не ахти какой красивый, но Арне остался доволен. Да и Тор, как ему казалось, тоже. Сигни обняла сына. Он обернулся к ней.
– Почему ты так странно вела себя, мам? Что с тобой было? – В блестящих глазах Арне мелькнуло озарение. – С тобой… с тобой могло произойти то же, что и с папой?!
– Я не знаю, Арне. Правда не знаю.
– Я всё равно люблю папу. И Тора тоже.
Острые глаза Арне заметили за трибунами стадиона и деревьями Берит. Сержант Карсен направлялась к зданию муниципалитета. В руках она вертела блокнот с авторучкой.
– Там Берит, – сообщил Арне матери. – Может, она знает, где папа и что с ним стало?
– Господи, Эджил…
Они чуть ли не бегом вернулись к машине. Лопата со стуком ударилась о ребристое покрытие кузова. Пикап взревел, чувствуя нетерпение юного водителя. Арне два раза повернул направо и выехал на Мариес, прямо к муниципалитету. Не дожидаясь Сигни, он влетел через открытые двери в вонявший кислятиной зал. Помчался вдоль сдвинутых скамей. Берит как раз заканчивала начитывать слова обращения.
– Ты нашла моего отца?! – выпалил Арне, едва переступив порог остекленного кабинета.
Берит вздрогнула, и ее рука потянулась к пистолету на поясе. От побледневшего мальчика не укрылся этот жест, говоривший о многом. О слишком многом.
– Остаток ночи я отмывала машину и себя саму от собачьей крови, Арне.
Услышав честный и довольно неприятный ответ, Арне сник. Что-либо спрашивать расхотелось. В кабинет зашла Сигни. Берит отметила, что владелица «Золотой челки» выглядит лучше, больше не походя на больной, расцарапанный мешок с человеческими глазами.
– Ты нашла Эджила, Берит?
– Я как раз этим занимаюсь… среди прочего другого. Что у вас дома всё-таки стряслось?
Сигни еще раз поведала о случившемся, но довольно скупо и без лишних деталей. Да, частично она выступала в роли зрителя, посаженного в аквариум с мутными стенами, но произошедшее запомнила хорошо. Арне дополнил ее рассказ упоминанием чудовищной волчицы, после краткого появления которой всё и началось.
– Вы правда считаете, что Эджил стал волком и загрыз собственную собаку, а затем и пропавшего ребенка, с чьей ногой потом носился по Лиллехейму?! – взорвалась Берит.
– Нога?! – Перед широко распахнувшимися глазами Арне пронеслись лица друзей.
– Сара Мартинсен. Мать опознала ее. Хоть это еще и предстоит перепроверить.
Сигни изобразила ту самую отрешенную улыбку, и Арне испугался, что мать опять погрузится в какие-то внутренние дебри.
– Да, сержант Карсен, именно так: Эджил превратился в зверя и загрыз собственную собаку, – сухим тоном подтвердила Сигни. – И лучше поверить в это, чем в людоеда с собачьими зубами.
Берит сделала глубокий вдох, удерживая себя от желания пустить пулю в собственную ногу и сказаться больной. И пусть кто-нибудь другой разбирается с этой теплой, покусанной кучей дерьма.
