Берит резко выдохнула. До нее только что дошло кое-что чертовски важное.
– Видеозапись из его камеры – она еще у нас на сервере?!
– Пока – да, ты же знаешь.
Чтобы не перегружать сервер записями пустующих камер, видео автоматически подчищалось раз в три дня, но Берит напрочь позабыла об этом. Она включила компьютер Сульвай и запустила черно-белый фильм ужасов, потому что иначе назвать полицейскую видеозапись с оборотнем язык не поворачивался.
Эджил на записи претерпел чудовищные изменения, во время которых успел скинуть одежду. После этого волк затолкал шмотки под лежак, кое-как забрался под него и принялся пародировать воем человеческую речь. Ближе к четырем часам его место опять занял человек.
– Думала, с ума сойду, – призналась Сульвай. – Волк не подозревал, что я наблюдаю за ним. Придурок. Для чего тебе это?
Берит обняла ее за плечи и прерывающимся голосом произнесла:
– Сульвай, пожалуйста, перекинь эту видеозапись на наш офисный ноутбук и сохрани еще где-нибудь. А я пока наведаюсь к Эджилу. И поглядывай одним глазком за детьми, ладно?
Сульвай внимательно посмотрела на нее и кивнула. Берит сняла со стены ключи от камер и спустилась на подвальный этаж. Из-под лежака первой камеры выглядывала рука, похожая на обожравшуюся, перекаченную змею. Руки рыбаков редко бывают изнеженными.
Берит застыла в двух шагах от решетки. Ладонью нащупала пистолет. В голове завертелся безумный диско-шар этой ночи, под которым танцевали волки и вопили люди.
Это был без преувеличений самый страшный ночной патруль. Она объехала все полученные от Сульвай адреса – и всюду опоздала. Брит Исаксен, владелица пошивочного ателье «Игла и ножницы», и другие заявители словно звонили в полицейский участок с другого света. Ни одного выжившего… кроме их близких, что убежали в ночь, помахивая хвостами.
На юге Лиллехейма Берит использовала шашку со слезоточивым газом. Но визжавшую женщину, вроде бы учительницу начальных классов по фамилии Биркеланн, это не спасло. Едва серые клубы дыма с шипением ударили в сторону тротуара, заполняя проезжую часть, как оборотни забрали учительницу на последний урок.
На Риверстрид ей пришлось прикончить злобную волчицу, шею которой обхватывал кружевной розовый чокер. Эротическая игра переросла в погоню за любовником, истекавшим кровью. А потом нечто подобное повторилось еще и еще. Берит стреляла там, где точно знала, что спасет чью-то жизнь, и опускала руки, пропуская рыскавших одиночек. Она не могла охотиться на тех, кто наутро опять станет собой.
Но больше она, конечно, всхлипывала. А еще орала на тех, кто выглядывал из окон своих домов, чтобы они не искушали судьбу. Любопытство не стоит жизни.
– Эджил, ты меня слышишь? – позвала Берит.
Из-под лежака заслышалось мычание, а потом раздался охрипший голос:
– Господи, Берит. – Эджил охнул, явно обнаружив себя не там, где рассчитывал. – Это ты меня сюда затолкала? – Он кое-как выбрался, схватил джинсы и без особого желания прикрыл промежность.
– Ты забился туда по собственной воле. А сейчас я тебя выпущу и хочу, чтобы ты вёл себя примерно. Договорились?
– Ты не Кристофер, чтобы я с тобой договаривался, девочка! – огрызнулся Эджил. – Что поменялось? Позвонили ангелы и сказали, что я не виновен в смерти Сары Мартинсен?!
– В эти клетки не влезет весь Лиллехейм. – Берит отперла решетку и направилась к лестнице.
– Погоди! Постой! Что ты такое говоришь? Весь Лиллехейм?! – Эджил запрыгал на одной ноге, надевая джинсы. – Что с Сигни и Арне? Что с моей семьей?
Берит обернулась и решила кое-что спросить:
– Эджил, ты помнишь о том, как был волком? – Капитан «Кунны» посерел, и сержант поняла, что его память в полном порядке. – Иди в муниципалитет. Теперь ты один из многих.
Оставив взволнованного Эджила одеваться, Берит поднялась и обнаружила, что Сульвай уже взяла ноутбук. На одном плече автомат, на другом – провода. Образ типичного современного убийцы с потекшей тушью.
– Отпустила? – спросила Сульвай.
Берит кивнула, и они вышли на улицу и сели в машину. Сульвай оглянулась на заспанных детей, озиравшихся так, будто всю ночь провели с совами.
– Что же вас так мало, ребятки?
– Сержант Карсен не брала взрослых, – ответил мальчик со всей искренностью, на которую способно только детство.
– Я не могла так рисковать, – сказала Берит, поймав на себе странный взгляд Сульвай.
Они отъехали от полицейского участка, и сержант подумала, что лучшее в жизни – это спокойный рассвет.
Диана проснулась от непередаваемого чувства потери, словно что-то внутри нее ушло, схлынуло, совершило непростительное предательство. Она подняла голову и с удивлением обнаружила себя лежащей на чахлой траве – прямо за ограждением шоссе-серпантина. Среди глыб, блокировавших Утесы Квасира, виднелась синяя «тесла». Электромобиль намертво сцепился с лепешкой из полицейского «вольво». Справа от машин лежала какая-то большая красная тряпка, по которой деловито прохаживалась чайка.
