Воспоминания потекли в разум черной патокой. Они вчера были на метеостанции, а потом… потом как будто поругались. Сперва возмущался Леннарт, и Диана с Эриком его успокоили. Но Ингвилль расстроилась куда сильнее. Она села в машину – да, «тесла» принадлежит ей – и уехала. За ней пришлось бежать.
Диана слышала про психологический шок, когда рассудок человека подменяет одни воспоминания другими. Так было и сейчас. И это не относилось к благородной женской забывчивости, когда съедаешь кремовую булочку, а запоминаешь овощной салат. Вчера случилось что-то ужасное, и разум Дианы почему-то наотрез отказывался вспоминать, что именно.
Но кое-что было куда страшнее, чем испорченная память.
Диана позади бедер ощущала мужского «солдатика». Она обернулась и вскрикнула, увидев Эрика. Старший метеоролог, такой же голый, как и она, лежал сзади. Пронзал ее странным взглядом. Диана вдруг поняла, что он проснулся гораздо раньше, чем она.
Она попыталась встать, но он удержал ее. Это казалось диким и безумным.
– Пусти меня, Эрик! – прошептала она с ужасом.
Диана всё еще пыталась встать, когда Эрик задвигался вместе с ней. Он позволил ей подняться лишь до определенного рубежа, и они застыли, будто незнакомые, но совокупляющиеся собачки.
А потом бородач воспользовался ее положением.
– Пусти меня, ублюдок! – заорала Диана.
Она завизжала и замотала головой. Встать никак не удавалось. Камешки больно впивались в колени и ладони. Она приподнялась и на трясущихся ногах замерла в некрасивой позе.
– Вчера тебя всё устраивало, Диана, – прохрипел Эрик.
Диана ужаснулась: он помнил больше, чем она! На глаза опять попалась красная тряпка. Да, Ингвилль и правда выглядела как распотрошенная туша, из которой откачали всю кровь. С каждым толчком психологический шок уходил, таял, уступая мерзкой смеси из воспоминаний, ужаса и желания.
– Дай встать! – взмолилась Диана, и Эрик, тяжело дыша, отступил.
Через десять секунд они забрались на заднее сиденье «теслы», чтобы закончить начатое.
Рабочий, покрытый с ног до головы каменной крошкой, выглядел озадаченным, словно у него спросили какую-то бессмыслицу. Даже пыльная оранжевая каска казалась свидетельством потускневших мыслей.
– Чего? – наконец догадался переспросить он.
– Нам нужен Айрик Хе́тланн! – проорал Кнут, пытаясь перекричать рев бульдозера, что, будто борец, пытался отпихнуть каменного противника прочь. – Он руководит разбором завала!
– А, Айрик Яичный Салат!
– Что?
– Он впереди! – повысил голос рабочий и махнул рукой. – Полный такой! И высокий! Только технике под ноги не угодите, лады?
– Да! Хорошо! Спасибо!
Кнут поманил за собой зевавших Рудольфа и Эллинга. Вместе пошли среди лязгающих машин. Утесы Квасира, уходившие скальными подбородками в небо, словно смеялись над потугами людей расчистить шоссе. Освобожденного дорожного полотна не набиралось и полсотни метров.
Айрик Хетланн нашелся за отползавшим фронтальным погрузчиком с неисправным ковшом. Он стоял в окружении двух работяг и что-то втолковывал им, не замечая, как из сэндвича в руке вываливается начинка: вареное яйцо и салат, испачканный в майонезе.
– Айрик Хетланн? – уточнил Кнут и протянул руку. – Кнут Фо́ссе.
Тот с отрешенным видом потряс предложенную конечность:
– Господи, всего-то полседьмого! Вы еще кто?
– Вам звонил Юханнес Борген?
– Эта жирная заноза? Нет. Здесь, знаете ли, проблемы со связью. Так кто вы?
Кнут пожал плечами:
– Спасатели. И хотим попасть в Лиллехейм через Утесы Квасира.
Айрик пробежался по ним взглядом. Да, экипировка что надо: очки со сменными линзами, прорезиненные рюкзаки, оливковые костюмы из брезента и кордура и прочее альпинистское барахло. Как раз чтобы пройти через горы. И всё же…
– А как по мне, вы – военные. – Он показал взглядом на ледорубы, болтавшиеся у «спасателей» на поясах. – На Подкове Хьёрикен не бывает снегов и льда. Зато эти благовидные штуки удобно вгонять в черепа, не так ли?
Кнут краем глаза заметил, как Рудо́льф улыбнулся, а Э́ллинг нахмурился.
– Нам не чужда военная подготовка, – бесстрастно отозвался Кнут. – Так мы пройдем здесь?
– Только если у вас зонтик, на который поплевал Иисус. – Айрик хмыкнул, довольный получившейся шуткой. – Камнепад не прекращается. Раз в два или три часа какая-нибудь дура срывается с самого верха, норовя прикончить моих ребят. Пока, слава богу, лишь одна сломанная нога и один вывихнутый палец. Неплохо, а?
– Видимо. – Кнут опять пожал плечами.
– Это чертовски плохо! – заорал Айрик, не выдержав. – Про эту дорогу лучше забыть! И сдается мне в Мушёэне так и сделают!
– Хорошо, мы вас поняли.
После этих слов странная троица альпинистов отправилась прочь. Шагали собранно и молча – так, будто уже приступили к сложному переходу через горы.
– Эй, а что с тем вертолетом? – крикнул им Айрик. Ему, как и всем, кто увяз в этой дьявольской расчистке шоссе, страшно не хватало новостей.
Кнут остановился, пропустив вперед товарищей:
– Он упал с другой стороны.
Лязг техники стих, и Айрик ощутил, как звенит в ушах фантомный рев. Говорить обычным голосом оказалось непривычно.
