И ведь всё было просто отлично: маг-отморозок и помешанная на артефактах напарница бегают себе по миру, разыскивают и обезвреживают всё подряд. Гид-иномирец устраняет после семнадцатилетних оперативников хаос, всё больше доходя до белого каления.Да. Всё было просто отлично. Потому что нынче и в артефактории, и в Целестии начинает твориться что-то не то. Тут тебе и квалификации, и внезапные инспекции, и свалившаяся на голову ярмарка, и разбитые сердца…А ещё — бесконечные тайны. Кто уничтожает драконов? Что скрывает директор? Отчего тускнеет радуга в небесах?..
Фиалки, водосбор, люпин,
качанье перьев, бархат мантий.
Но ирис боле всех любим:
он — средоточье черных магий.
Ему и близко равных нет.
Мучителен и хрупок облик,
как вывернутость тайных недр
в кунтскамерных прозрачных колбах.
Меланиппа. Неистовую амазонку из мифов звали именно так.
Танедра Клеменс многое бы дала за то, чтобы взять себе такой псевдоним, да вот только никто из ее нью-йоркского круга общения не был достаточно начитан, чтобы такое понять. Или хотя бы выговорить с первого раза.
С горя она назвала так собственный бар, только для женщин. Маленький уголок рая в районе Маленькой Италии, вдалеке от фешенебельных районов Манхэттема, пользовался популярностью, ибо здесь можно было отдохнуть от маскулинного шовинистического общества, нетолерантного и недружелюбного. Пообщавщись при этом с адекватными личностями, всемерно поддерживающими феминизм.
Зорким амазоночьим взглядом Танедра Клеменс окинула свои владения. Луки и стрелы, копья и картины со сражающимися амазонками — по стенам. Лиловый кулак, заключённый в лиловое «зеркало Венеры» — широкий баннер напротив двери[1]. Полумрак и уютные деревянные столики с диванами из эко-кожи. Основная публика соберется к вечеру, так что народу немного. Шведка Эстер, деловая леди с лошадиным лицом, остервенело вбивает что-то в ноутбук — вечный бизнес. Охранницы Джуди и Шайло перекидываются словечками о боевых искусствах: у этих двоих были дэны по карате.
Если говорить о незнакомых лицах… Танедра глотнула пива и вгляделась получше. Как будто никто не похож на тех, кого она ждёт. Накачанная мексиканка в драных джинсах заказывает четвертую порцию текилы и сейчас начнёт просвещать барменшу Алекс насчёт прав латиносов… Пожилая гречанка в углу попивает кофе и неодобрительно пялится в спортивный журнал — её-то как сюда занесло? Располневшая деваха рокерского вида с блаженным видом откинулась на диване, закрыла глаза, кивает головой в такт музыке…
Танедра раздраженно фыркнула себе под нос и приготовилась разворачиваться и уходить, но тут внутренняя дверь бара распахнулась и впустила двух новых посетительниц.
Ни одной из девушек на вид нельзя было дать более восемнадцати лет. Та, что пониже, носила свободную, как у художника, блузу и расклешенные брюки, а волосы ее придерживал тонкий металлический обруч. Девушка ростом повыше была в юбке, ярко накрашена, рыжие волосы ее были завиты, и она сходу не вписалась в местную атмосферу. И вглядывалась она в эту самую атмосферу исподлобья, мрачно и недоверчиво.
«Как мужик», − с неприязнью подумала радикальная феминистка Танедра и уже собралась махнуть рукой охране, но девчонка с обручем заметила ее, что-то шепнула второй и направилась прямиком к хозяйке заведения.
− Мы договаривались о встрече, − выпалила она, подходя.
Густые брови Танедры (она их не выщипывала принципиально) сошлись на переносице еще больше. В трубке был резкий, неприятный женский голос. Взрослый.
− С вами договаривалась наша мать, − деловито уточнила девчонка с обручем. − Дара. Моя сестра Кристина.
Сестичка кивнула и что-то недовольно буркнула себе под нос. Не слишком-то похожее на приветствие что-то.
Танедра поставила бокал с пивом на стойку и процедила сквозь зубы:
− Ваша мать по телефону представилась мне специалистом по парапсихологии, но…
− Странные возгорания у вас на квартире, − кивнула Дара понимающе. — И здесь, в баре, не ошибаюсь?
− Не совсем возгорания. Из чайника просто ударила струя кипятка. Струи. Несколько раз.
− А микроволновка пыталась летать?
− Летать пытался пылесос, − поправила Танедра. Она понизила голос и неохотно кивнула в один из уютных уголков клуба, где был диван, столик и пара кресел. — Микроволновка просто стала похожей на… рыбу.
− Обросла чешуей?
− Вроде как. И начала… двигаться. Издавать звуки. Хлопать крышкой.
Не очень-то приятно признавать, что с тобой может случиться что-то подобное. Знакомые рекомендовали сменить психотерапевта («Потому что твой, кажись, не справляется»), и Клеменс почти согласилась, когда странные случаи начались и у нее на работе.
Рыжая Кристина с готовностью плюхнулась на диван. Дара садиться не стала, обвела полутемный зал пристальным взглядом, пощелкала пальцами, как бы настраиваясь на что-то.
− Есть фон, − пробормотала она то ли про себя, то ли обращаясь к сестрице, потом опять уставилась на Танедру: − В клубе тоже что-нибудь случилось? Кто-то пострадал?
− Ноутбук одной клиентки. И ее психика. Он, вроде как… пытался трансформироваться во что-то — пока я не разбила его шваброй. Постойте-ка… еще были странности с плазмой на стене. Из неё вдруг ударило что-то вроде пламени, дым повалил…
Телек на стене уже заменили, и сейчас на его экране мирно шли немирные новости. Диктор с экрана с таким азартом вещал про позавчерашнее дерзкое ограбление музея, что можно было подумать − он сам к нему причастен. Танедра резким щелчком пальцев привлекла внимание обеих сестричек:
