Мы живём, не думая о последствиях своих поступков. Совершая зло самим себе, не обращаем внимание на то, сколько зла попутно принесём другим. А если другие всё-таки есть? Если они против? Гигантская стена отгородила изрядный кусок земли от остального человечества. Что стало с теми, кто по ту сторону, чего хотят строители стены? Одному "счастливчику" предстоит узнать это. А в это время на далёкой высокоразвитой планете, избравшей путь не технического, но магического прогресса, накаляется политическая обстановка. Старые общественные ценности уступают место новым, грядёт большая война. В этих условиях талантливый изобретатель попадает под маховик репрессий, спровоцированных трудными и жестокими временами. И тут ему делают предложение. Столь же заманчивое, сколь и аморальное по своей сути. От его ответа зависти многое и многое пойдёт не так, как ожидали жители этого мира...
В комнате пока было не людно - не пустовало только место во главе стола и 2 соседствующих с ним. По центру сидел аристократичного вида мужик лет 40. Если бы не возраст и строгий костюм, он смотрелся бы педиковато - слишком уж красивыми - почти женственными чертами лица наградила его природа. По левую руку от него сидел человек очень похожей наружности, но лет на 15 младше, по правую - какой-то подросток (лет 17 от силы) с отсутствующим и слегка одурманенным видом. Глаза у парня были странные - куда он смотрит, понять было невозможно.
- Ни стыда, ни совести у этих даманов! Полчаса уже их ждём. Распустил ты их, отец....
Проворчал сидящий слева.
- Даманы - огромная сила - и концептуально, и чисто математически, Зарксис. С этой силой нужно считаться, а не воображать себе, что она обязана нам подчиняться просто так. У них сейчас много дел, неудивительно, что они опаздывают.
Голос у сидящего в центре был приятный - сильный, красивый, правда, по-русски он говорил с едва уловимым шипящим акцентом.
- Кстати, Илитавел, ты их видишь? Где они?
- Сейчас будут, Сатти....
У Илитавела голос был под стать внешности - тихий, укуренный и монотонный.
И подросток не ошибся - почти в ту же минуту в зал вошла небольшая толпа - человек 30 самого разного возраста, внешности, стоимости и стиля одежды. Чисто внешне в них не было ничего необычного, если не считать одной девушки, прятавшей лицо под капюшоном. Вот только если бы в этот момент в зале оказался бы обычный человек, он сразу испытал бы крайне неприятное чувство - словно нечто невидимое мешает думать, пригибает к земле, угнетает.
- Присаживайтесь, господа.
Начал Сатти.
Полагаю, все вы догадываетесь, по какой причине я потребовал от вас всех присутствия на этом совете....
- Догадываемся - хотите сообщить нам всем пренеприятнейшее известие?
С явной издёвкой спросила девушка в капюшоне.
- Замолчи, Мария. Твой стремительный карьерный рост не даёт тебе права перебивать меня.
Сидящий во главе стола вроде бы не повышал голоса, но воздух вдруг мелко завибрировал, и по всему залу прошло что-то вроде судороги - пространство на миг словно исказилось и всех присутствующих передёрнуло. Возможно, причиной тому были даже не вибрации пространства, а то, что из-за них с Маши сорвало капюшон, открывая всем более чем неприятное зрелище. Лицо девушки явно раньше принадлежало другой, при жизни, наверное, очень красивой представительнице женского пола. Но потом его просто оторвали от головы и превратили в жуткую, неведомо как предохраняемую от разложения маску, за которой Мария прятала своё настоящее лицо. Судя по каплям свежей крови, время от времени срывавшимся из-под "маски", она не была пересажена хирургическим путем. Её просто привязали к голове, причём лицо под ней представляло собой сплошную незаживающую рану. Единственным достоинством маски было то, что на месте ноздрей, глаз и рта она совпадала с лицевым диском так точно, словно там была Машина собственная кожа.
- Итак, мы здесь, чтобы обсудить крайне злободневную проблему - проблему государственной безопасности.
Вид Маши, сидящей буквально в метре от его места, Сатти совершенно не смущал.
