Как бы то ни было, после взрыва немецкие власти показали себя с лучшей стороны. Их врачи оказывали первую помощь горожанам, сербские коллаборационистские власти выделили с благословения немцев крупную сумму средств для помощи пострадавшим[65], а центр города, сохранивший свой вид и поныне, фактически был заново отстроен в течение нескольких лет оккупации. Руководил этими работами Димитрие Льотич, приложивший все усилия для восстановления родного города. Интересно, что его деятельность оценивалась местным населением настолько положительно[66], что после падения коммунизма в Сербии (в 2000 г.) городские власти серьезно рассматривали вопрос о переименовании центра г. Смедерева в площадь Димитрие Льотича и отказались от этого лишь под давлением правозащитных организаций из Белграда. Взрыв в Смедереве имел большое значение и для последующего развития событий в оккупированной Сербии. Вокруг Д. Льотича, получившего звание комиссара по восстановлению Смедерева, сразу же стали собираться помощники для работы по расчистке завалов, извлечению и захоронению гниющих на летней жаре трупов, помощи раненым и обеспечению пострадавших предметами первой необходимости. Сербская молодежь, объединенная в Добровольную трудовую службу, работала бесплатно и добровольно, получая лишь скромную еду и ночлег. Из этих молодых людей осенью 1941 г. началось формирование ударной силы сербских антипартизанских сил коллаборационистов – Сербского добровольческого корпуса. При взрыве в Смедереве погиб единственный сын Милана Недича со своей супругой и дочерью, что, по свидетельству очевидцев, опустошило жизнь старого генерала пустой и наполнило его душу отчаянием, подтолкнув к самым крайним шагам и поступкам. С начала июля в дополнение к газете «Ново время» сербские коллаборационисты приступили к изданию еще одной ежедневной газеты под говорящим названием «Обнова» (серб. – восстановление).
Хотя англичане и мечтали «поджечь Европу» на Балканах[67], им так и не удалось разжечь пламя местной войны весной и в начале лета 1941 г. Группки офицеров югославской королевской армии лишь приступили к организации своих отрядов в мае 1941 г., но не решались перейти к нападениям на немцев, понимая все трагические последствия немецких репрессий, которые неминуемо обрушились бы на страну. Таких мучительных опасений не было у лидеров КПЮ, среди которых было несколько десятков опытных организаторов конспиративной и партизанской деятельности, получивших теоретическую подготовку в спецшколах Коминтерна, а практическую – на полях гражданской войны в Испании[68]. После организованного британской разведкой военного переворота 27 марта 1941 г. Г. Димитров (после консультации с В.М. Молотовым) посоветовал руководству КПЮ «…избегать вооруженных столкновений с властями… не поддаваться на вражеские провокации. Не ставить под удар и не бросать в огонь слишком рано авангард народа. Момент для решительной борьбы с классовым врагом еще не пришел», «готовить себя и массы»[69]. КП Югославии строго следовала рекомендованному «легальному» направлению, что видно из призывов ЦК КПЮ «Против капитуляции – за пакт о взаимопомощи с СССР» от 15 и 30 марта 1941 г.[70] С другой стороны, в прямом соответствии с рекомендациями ИККИ также проводилась и «нелегальная» линия действий. Подготовку «себя и масс» отразила радиограмма Тито Димитрову от 13 мая 1941 г.: «Организуем боевые отряды, воспитываем военные кадры, готовим вооруженное восстание в случае нападения на СССР»[71].
