Этот процесс эксплуатации сербской экономики не был бы возможен без участия Министерства народного хозяйства Сербии, возобновившего свою деятельность в рамках комиссарского управления, а потом и недичевского правительства. Министерство народного хозяйства Сербии взяло на себя не только довоенные функции, но также обязанности и полномочия Министерства лесного и рудного хозяйства, Министерства торговли и промышленности, а также Управления внешней торговли и Отдела по надзору цен, которые ранее находились в ведомстве других министерств. Министерство народного хозяйства действовало в полном соответствии с приказами, поступавшими из Штаба Генерального уполномоченного по экономике Сербии.
Особую роль сыграли указания о поддержании фиксированных цен для закупки сельскохозяйственной промышленности, исключительно сложной в условиях мелкого сельского хозяйства, господствовавшего в Сербии и препятствовавшего успеху прямых реквизиций[117]. Фиксированные низкие закупочные цены естественным путем приводили к падению интереса крестьян производить товарные излишки и вели к попыткам мелких хозяйств переориентироваться на натуральное, самодостаточное производство. Убыль мужского населения (за счет погибших и попавших в плен), а также последствия восстания осени 1941 г. также сокращали продуктивность сельского хозяйства, что поставило Сербию зимой 1941–1942 г. на грань голода. Даже в плодородном Банате, избежавшем волны восстаний 1941 г., в 1942 г. произошло крупнейшее за предыдущие 70 лет наводнение, в результате которого не удалось засеять около 200–250 тыс. га пашни. В среднем по Сербии и Банату в 1942 г. остались необработанными около 1/3 всех пахотных земель[118].
Попытка заморозить цены на уровне 5 апреля 1941 г., предпринятая 11 июля 1941 г. Советом комиссаров, оказалась неудачной и привела к расцвету черного рынка. Не помогли даже суровые наказания, предусматривающие тюремное заключение и штрафы. Чтобы сократить потребление населением ценного сырья, уже летом 1941 г. было запрещено производить туалетное мыло (содержавшее высокий процент жиров), а также введено два обязательных постных дня, по которым запрещалось продавать мясо в магазинах, подавать мясные блюда в ресторанах и забивать скот на бойне. В дальнейшем была введена нормированная торговля большинством продуктов питания – карточки и пайки. Распределением питания занималось специальное Управление питания («Дирис»), вскоре превратившееся в гнездо коррупции, которую было трудно побороть даже крайними мерами[119]. В результате в преддверии весны 1942 г. недичевской Сербии пришлось перейти на плановое сельскохозяйственное производство с подробным распределением не только обязанностей по продаже излишков, но и планов по конкретному производству сельхозпродукции. При этом с целью не допустить голод угрозы перемежались с патриотическими призывами. В организации первой в Сербии плановой посевной недичевский аппарат прибегал не только к угрозам и воззваниям к патриотизму. Была организована служба местных агрономов для консультирования крестьян, проводились акции молодежной помощи крестьянам. В местных общинах организовывались специальные комитеты, в которых заседали несколько человек, в том числе староста, местный учитель и священник. Осенью 1942 г. был принят очередной план на 1942–1943 гг., в рамках которого в Сербию из рейха и Венгрии завозились селекционные семена для разведения овощей и картофеля, а также определенное количество высокопородных свиней, коров и овец для восстановления пострадавшего животноводческого фонда. В последнем, частично осуществленном плане 1943–1944 гг. с еще большей очевидностью проявились тенденции немецкого управления сельскохозяйственной политикой Сербии: постоянное сокращение числа площадей, засаженных зерновыми, наряду с увеличением числа масличных, технических культур и табака, которые Германия вывозила из Сербии.
