Идеология режима М. Недича и Д. Льотича, их активная полемическая позиция и осуждение Англии и СССР, а также крайне правая идеология, которую впору назвать мракобесием, попытка сочетать православный фундаментализм и расизм не могли не вызвать ненависти и неприязни у широких слоев сербского населения. И в то же время определенные (вышеназванные) заслуги на почве сохранения и выживания сербского народа в труднейший момент его истории за всю Новейшую историю порождали определенные положительные эмоции. Следствием этой двойственности стало разделение в народном сознании, а после падения коммунистического режима и в идеологии отношения к М. Недичу и Д. Льотичу. Существует тенденция рассматривать первого как несчастную жертву обстоятельств, а второго – как злого демона и закоренелого фашиста. Эта историографическая позиция вряд ли может быть обоснована, хотя и понятно, что она крайне важна для новых идеологических построений. Эти построения, несомненно, нужны для «реабилитации» несомненного факта активного сотрудничества недичевских властей и ЮВвО, которое было полностью «реабилитировано» от обвинений в коллаборационизме в современной сербской историографии. Вряд ли можно считать эти теории обоснованными и оправданными. И М. Недич подписывал приказы о расстреле политических противников, в том числе и заложников, а также обращался к немцам с просьбой о возврате не пожелавших сотрудничать с ним офицеров в немецкие лагеря. С другой стороны, именно Д. Льотич обосновал теорию коллаборационизма по экзистенциональным мотивам, первым начал активную деятельность по помощи пострадавшим жителям Смедерево, семьям беженцев и военнопленных, которую он и другие «збораши» развивали, работая в правительстве М. Недича.
Истины ради стоит отметить, что М. Недич, Д. Льотич и их окружение, осуждая мировой коммунизм и плутократию, не действовали непосредственно против частей РККА или союзников, не имели МИД и потому не провозглашали войны союзникам. Более того, они даже не позволили сформировать отряд добровольцев для отправки на Восточный фронт. Их деятельность в годы войны не сопровождалась геноцидом или агрессией против сопредельных государств. С формальной точки зрения законодательная база королевства Югославия до войны предусматривала борьбу против вооруженных повстанцев. Скорее, М. Недича можно сравнивать с режимом в соседней Болгарии, но никак не с А. Павеличем, как это долгое время делали югославские, а вслед за ними и советские историки, исходя из интересов укрепления «югославской общности». В целом политику М. Недича в качестве премьер-министра коллаборационистского правительства лучше всего характеризует его обращение от 1 сентября 1944 к членам кабинета, в котором он указал на необходимость прекращения действия правительства в силу того, что Сербия вступает «в оперативную военную зону». В тот день М. Недич «…охарактеризовал ситуацию внешнюю и внутреннюю. Особенно много говорилось о выходе русских к Турн-Северину в Румынии и форсировании ими Дуная у Кладова. После продолжительной дискуссии было решено: прекратить все боевые действия против коммунистов, которые получили моральную и материальную помощь с вступлением русских в район Тимока; сербские вооруженные отряды не смеют нигде употребить оружие против русских войск; начать собирать вооруженные правительственные отряды со всей Сербии к Белграду, т. е.: добровольцев, бойцов Сербской государственной и пограничной стражи; М. Недичу доверено написать обращение к народу, в котором объяснить ему ситуацию и посоветовать принять новый режим, где он будет установлен спокойно; не оказывать сопротивление и быть послушными новым властям; каждый министр должен поступать по приказам и указаниям начальника Административного штаба коменданта Сербии; министры и другие известные административные и полицейские чиновники самостоятельно решат: кто хочет, может остаться в Сербии, а кто хочет – покинет страну…»[215]
И все-таки М. Недич и Д. Льотич были коллаборационистами и сотрудниками оккупантов, последовательно выступавшими против таких важных сербских национальных ценностей, как свободолюбие, склонность к сопротивлению и отпору иноземному завоевателю без оглядки на его силу и численность. Исходя из понятых ими на свой манер интересов сербского народа, они пожертвовали своим добрым именем и ни в коем случае не должны восприниматься как образцы для подражания или герои.
