Я не удержалась и хрюкнула. Дверь за нами закрылась, отрезая от голосов, которые становились все ближе и ближе. Меня опустили на ковёр, и я тут же умчалась в ванную комнату, заперев дверь. Но даже шум воды из-под крана не смог заглушить голоса, доносившиеся из комнаты.
– Свадьбы ещё не было! – это бабушка.
– Она подписала контракт, – спокойный голос Феликса.
– Насколько я знаю, он скоро истекает, – Марго.
Что-то упало в комнате, а я села на прохладный кафель, предварительно открыв окно. Лето было уже совсем близко. Даже насекомые застрекотали в траве.
– А ты вообще молчи, предательница! – с какой-то странной интонацией произнес Фил.
Интонация была определенно не похожей на обычное вольтеровское безразличие, что было странно. Всю троицу связывало что-то весомее меня.
Марго:
– Я хотя бы не женюсь на девушке в два раза меня младше!
– Да, в твоём арсенале только соблазнение женатых, – усмехнулся Князь.
– Так, – перебила их перебранку Актиния, – я настаиваю на отдельной комнате!
Дальше шли чьи-то доводы и возражения, но я уже не слушала. Распахнув окно настежь, высунулась на широкий карниз здания и отправилась вправо, благо эта комната была угловой. Следующей была спальня отца, за ней видимо бабушки, пустая и… наконец-то! Марконтьяр лежала на кровати с включённым светом прикроватной лампы и с небезызвестным фотоаппаратом на второй подушке. Я слезла с подоконника, разулась и легла рядом с подругой.
– Как прошёл день? – спросила Мао.
Я много чего хотела рассказать, но загружать ее совсем не желала, поэтому произнесла лишь:
– Неплохо. У тебя?
Подруга молча привстала, залезла руками в прикроватную тумбочку и достала фотоальбом, который уже полностью был забит фотографиями. Я улыбнулась. И когда она успела столько наснимать? Множество фотографий со мной, Вильгельмом, Барсиком и Вольтером. Кое-где мелькала и бабушка. Многие из них были смазаны, затемнены и испорчены, но… они словно отображали самые счастливые моменты жизни. Заставляли смеяться, задуматься и просто были моментами жизни одной драконицы, что возможно никогда не сможет больше фотографировать.
Мне протянули отдельную фотографию, где я сижу в объятьях Феликса. Я расслабленно опираюсь на его грудь спиной и, неожиданно высунув язык, видимо от усердия, жму на кнопку геймпада, который держу на вытянутых руках. Феликс же снисходительно смотрит на экран и почти касаясь подбородком моей макушки, улыбается.
Я смотрела на фотографию минуты две и радовалась. Возможно, она будет единственной – насколько я знаю на Деймосе рисуют портреты и только на какую-либо знаменательную дату. Я хотела сохранить снимок, пусть и выглядела я на ней достаточно… странно.
– Забирай! – махнула мне рукой Мао.
Я улыбнулась, благодарно взглянув на неё.
– Спасибо, – вот и все, что я смогла сказать.
Она отобрала и спрятала альбом, выключила свет и уткнулась в подушку. Вскоре легла и я, уместив в магическом кулоне–схроне, что висел на шее, свернутую напополам частичку себя.
30
Легкий ветерок треплет распущенные чёрные как смоль волосы. Я всегда завидовала маме с ее серебристыми локонами. И почему только я пошла в отца? Я не хотела иметь с ним ничего общего. Тем более быть "его маленькой копией". Ненавижу его и все, что с ним связано!
– Няня сегодня сказала, что мама не придёт, – я допиваю сок из стакана и ставлю его на стол, – но я ей не верю! Он вечно врет, даже ты мне это говорил!
Поляна за забором у сада полностью заросла высокой сочной травой ещё в начале лета, и раньше я пряталась здесь одна, но сейчас он мог найти меня где угодно. Да и я считала его другом, в отличие от других. Они никогда бы не смогли стать теми, кем стал для меня он всего за несколько недель.
– Я ей сказала, что она врушка, а она заплакала. Она, оказывается, ещё и плакса! Мама говорит, что у тех, кто ревет, постоянно нет друзей! А папа сказал, что их едят на ужин!
Чёрная шерсть поднимается от порывов ветра, глаза его закрыты, но я знаю, что он слушает. Он никогда не будет меня игнорировать.
– Но папа тоже врун, поэтому я маме верю, а ему нет! Он вообще постоянно глупости говорит. А ещё ругается на всех, кроме нас с мамой. Но меня он любит, а маму нет. Так все говорят.
Он поднимает свою большую волчью голову и смотрит на меня. Я улыбаюсь ему и кладу голову на тёплый бок. Мимолётное движение, мой счастливый визг, и вот уже я в кольце, будто завёрнута в кокон.
– Мама же придёт за мной, да?
Я знаю, что он мне не ответит, но все равно продолжаю.
– Ты ей понравишься, как и мне! Ты пойдёшь в наш дом и будешь жить с нами! Защитишь нас от альфы и сам станешь альфой!
Курт зарычал и встал в стойку, нависая надо мной как гора. Цепляюсь за жесткую шерсть и встаю на ноги, прижимаясь к своему защитнику.
– Или мы подождём маму и будем жить здесь. А когда я вырасту и стану сильнее папы, то победю его!
Далекие шаги, я прячусь за него и хватаюсь за хвост. Волку это не нравится, он пытается убрать конечность, не задев меня. Зверь считает, что я слабая и меня стоит защищать. Мама считает так же. Альфа считает так же. Но я докажу им обратное! Стану сильнее всех!
