Хмурое выражение лица Князя, шагающего в мою сторону было видно ещё издалека, но, что странно, мужчина подвинул меня в сторону, лёг рядом и промолчал про раздельный купальник, по меркам Деймоса более открытый, чем нижнее белье.
Хотела уже поинтересоваться, чем обязана такой безумной доброте с его стороны, однако тут на экране смартфона появилась заспанная мордаха подруги, глаза которой все больше были похожи на блюдца.
– Ты нашла себе мужика? – первое, что сказала Рин.
Я повернулась, взглянула на Феликса, демонстративно не смотрящего на меня или телефон, и кивнула, ощущая что-то сродни дикому смущению.
– Почему не звонила?
Я не нашла что ответить. А действительно. "Я была в другом мире и там связь не ловит" звучит как "Я смоталась на луну и обратно".
– Ладно. Проехали. У меня тут тоже кое-что произошло… Может встретимся завтра? Ты сейчас в городе?
И меня осенило.
– А мы сейчас где? – повернулась к жениху.
На меня посмотрели с изрядной долей снисходительности и тяжело вздохнули.
– Италия. Говори по-русски.
И я вновь была забыта. Да, с языком я не подумала. Не знаю, как именно я должна говорить на другом языке, но начала, даже не осознавая.
– Давай в нашем кафе, ладно? В шесть вечера.
Карина кивнула, понимая меня, и улыбнулась с легкой хитрецой.
– Парное свидание?
Взглянула не неё с чувством "можно нет" и спросила:
– Ты уверена?
Потому как я уверена не была. Да меня в эту секунду посетил дикий несравненный ужас! Подруга кивнула. И вот как я буду Вольтеру объяснять, что это такое и упрашивать пойти со мной?
– Я не против, – послышалось над ухом, и я вздохнула облегченно.
– Идёт! – и махнула рукой на прощание.
Отключив видеозвонок:
– С чего такая доброта и участливость? – вопросила к Князю.
Тот был как обычно загадочен, ехиден и… лежал с закрытыми глазами. Солнышку, наверное, радовался. Ага.
– Не пойду замуж!
Хотелось вообще сказать что-нибудь вроде «Уйду в монастырь», однако со всей очевидностью Деймос таких мест не подразумевал, потому сделала себе зарок в мозгу, что его придется основать. А это долго и лень.
Уголки его губ поползли вверх, обозначив мне, что я на правильном пути. Коварность же Вольтера зашкаливала за сотню делений «коварно-измерителя».
Положила телефон и побежала к парочке, что уже сидела в бассейне. Жара и правда в этот день была невыносимой. И как только Феликс на шезлонге не умирал? Он даже рубашку не снял! Но сидел и наблюдал за нами, словно наседка за цыплятами. Мы же топили Барсика. Тонуть он отказывался, но мы не сдавались. Что интересно, парень не прикасался к нам и пальцем, видимо была проведена воспитательная беседа Вильгельмом. Что-то вроде "О благородных Леди Деймоса и распущенных Лордах Фобоса".
Минут через десять пришёл папа с кучей служанок, которые несли большие зонтики и опахало. Мой смех ещё долго раздавался над особняком.
– Тюрбан и гарем добавить, и будут два шаха! – шептал такой же веселый Барсик, смеша меня ещё больше.
Мужчины же сидели и говорили о чем-то своём, искоса поглядывая на нас.
Вскоре я вышла из воды, закуталась в полотенце и легла рядом с Вольтером. Минут через десять меня сморил сон.
29
Проснулась я уже в комнате на кровати. Скорее всего Вольтер или папа просто перенесли меня с улицы в дом. Это, казалось бы, простое действие вызвало щемящее чувство радости в сердце. Мама делала так почти все мое детство. К счастью я всегда была маленького роста и веса, потому она с легкостью проделывала это, пока мне не исполнилось десять лет.
Постаралась быстро переодеться в сухие брюки и рубашку, ждущие меня в гардеробной комнате, которую мы делили с Филом пополам.
Эти несколько месяцев я не смотрела в зеркало. Просто не могла глядеть себе в глаза. Да и слишком жутко выглядела – чего стоила длинная седая полоса от самых корней волос. Сейчас же что-то во мне щелкнуло. Никогда не считала себя красивой, но сейчас я себе нравилась. Я немного набрала в весе – кости не так сильно торчали, в цвете глаз появился загадочный зелёный оттенок. Портили все только прямые темные волосы, что сейчас я бессердечно обрезала по плечи. Я любила свои кудряшки. Точнее, поняла я это только сейчас. Когда имеешь что-то – не ценишь, но как только потеряешь, все становится очевидней.
Седая прядь на виске стала шире и выделялась даже ярче чем глаза. Почему после ритуала я потеряла свою висталочью сущность? Почему поседела? И, наконец, главный вопрос: почему не удалось разделить нас с Алессой?
У меня как всегда было неимоверное количество вопросов, которые возможно могли решить многие проблемы моей жизни. Но я слишком сильно устала от загадок и тайн, чтобы даже пытаться их разгадать. Голова резко заболела, и я села в кресло у балкона. Потерла виски и подумала о Карине, к которой было пора собираться, после этого боль отпустила. Я задумалась о таком резком изменении. Будто кто-то не даёт мне думать об этих вопросах. Резкая боль вновь заполонила разум, но тут же резко отпустила.
В двери стоял Вольтер и, прислонившись к дверному косяку, улыбался мне.
– Ты готова? Нам пора ехать.
