Уже подзабывший немного, как тяжело вести с ней беседы, Эртан вздохнул и уточнил:
– Так, если ни войны, ни ультиматума, но что-то столь тяжёлое… хм, неужели он нашёл способ надавить на тебя, и теперь требует внуков? – предположил он.
Рэми аж подскочила от неожиданности.
– Внуков? – переспросила она почти с ужасом. – Да нет же! Он… – и снова замялась.
– Одобрил или не одобрил развод? – решил свести объяснения до предложения простых альтернатив Эртан.
– Одобрил, но…
– Ты сама приехала или он вынудил? – перешёл на режим допроса Эртан.
– Сама, но…
– Скоро уезжаешь обратно или планируешь остаться?
– Остаться, я…
– По-прежнему хочешь развода или передумала?
– Хочу, но…
– Стоп-стоп, у меня генератор простых альтернатив сломался, – вдруг сменил характер беседы Эртан, поставив, впрочем, мысленный плюсик против совета брата: «Будь более напористым!». – Дай-ка я подведу итог, а ты поправишь. Король согласен на развод, никаких препятствий к этому нет, но ты хочешь после развода остаться в Мариане. Король, как я понимаю, не против такого решения.
На последнем выводе глаза Рэми округлились и она воскликнула:
– О Боже! Я же забыла его спросить!
Она, действительно, уговорила отца на развод с учётом её возвращения в Ниию; но речи не шло о том, будет ли изменён её статус, если она предпочтёт остаться в Мариане. И что-то подсказывало Рэми, что отец будет совсем не рад сценарию «развелась и осталась», что ставит его дочь в весьма двусмысленное и компрометирующее положение. Ведь одно дело – быть супругой ралэса, и совсем другое – быть незамужней ниийской принцессой, которая надумала поселиться в чужой стране.
Не зная всех этих нюансов, Эртан сделал вывод, что она забыла спросить по поводу отношения короля к разводу вообще, поэтому он лишь с глубоким недоумением запустил руку в волосы и растеряно переспросил:
– А разве ты ездила не затем, чтобы именно это и спросить?
Кое-как Рэми всё же умудрилась объяснить, в чём дело.
После озвучивания сценария: «Ниийская принцесса выходит замуж за марианского ралэса, через полтора месяца разводится с ним и остаётся жить под его тёплым крылышком» – политик внутри Эртана вскочил и принялся носиться кругами с воплями о том, что же за дура им досталась в жёны. Сам Эртан, вежливо игнорируя истерику политика внутри своей головы, только осторожно улыбнулся и аккуратно, словно говоря с сумасшедшей, уточнил:
– Всё понял, кроме того, зачем нам в этом случае разводиться.
Рэми, хлопая ресницами, аж руками всплеснула… но, впрочем, не привела ни одного аргумента в пользу своей точки зрения.
Мысленно передав привет Аркасту (его любимый оконный проём настойчиво напоминал о нём), Эртан перешёл в наступление:
– Рэми, ты же сама понимаешь, что произойдёт, если мы разведёмся, а ты останешься здесь. От твоей репутации камня на камне не останется! – заверил он горячо.
Дети от ниийской принцессы всё ещё были очень нужны Мариану.
Рэми насупилась, не имея, что возразить на этот аргумент.
– Мне неловко пользоваться твоим великодушием, – наконец, сказала она с большой искренностью в тоне, заставив Эртана покраснеть и устыдиться.
Планы Аркаста полетели в бездну, поскольку не учитывали совестливую натуру младшего брата, который был совершенно неспособен выносить, чтобы о его мотивах думали лучше, чем они есть.
– Причём тут великодушие! – горько воскликнул он, вскочил и принялся мерить курительную быстрыми шагами.
В большом недоумении Рэми наблюдала за этой вспышкой, не зная, что её вызвало и как её прекратить.
Эртан успокоился сам, так же неожиданно, как и вскочил. Рухнув обратно в своё кресло, он откинул голову на спинку, прикрыл глаза и резюмировал неожиданно спокойным тоном:
– Оставим пока в стороне этот вопрос. Развестись всегда успеем. Лучше расскажи, удалось тебе выяснить, зачем вообще твоему отцу этот брак?
Недовольно передёрнув плечом, она пожаловалась:
– Он, видите ли, решил, что для меня так лучше!
В её голосе звучала такая гремучая смесь обиды и гнева, что он встрепенулся, посмотрел на неё с недоумением и осторожно уточнил:
– Хм, Рэми, судя по тому, что мы только что обсуждали, тебе и впрямь так лучше, разве нет?
Она ответила раздражённым и сердитым взглядом, нахохлилась и продолжила свою линию:
– Но он не спросил меня, понимаешь! Он за меня решил, что мне будет лучше! Как будто я вещь какая-то! – от избытка чувств она даже пнула ногой ножку кресла, на котором сидела.
Осознав, на что именно она злится, он хмыкнул:
– Не любишь, когда решают за тебя, да, Рэми?
Она тихо ответила:
– Всю жизнь за меня всё решали. Даже сейчас, когда я приехала туда, сразу же впихнули меня в распорядок дворцовой жизни, не спрашивая моего мнения. Тебе не понять, Эртан, у вас тут всё иначе… но это так ужасно, всю жизнь подчиняться понятиям долга! – горько подвела она итог своей девичьей ниийской жизни.
Эртан закинул ноги на подлокотник кресла и вздохнул:
