Если правитель страны сватается к дочке главы оппозиции – даже ребенку ясно, что дело тут явно не в любви. А вот может ли из такого союза выйти толк – уже другой вопрос. Роман с подвывертом:– притворяется любовным, но на деле не про любовь– детективная линия введена совсем не для детективных целей– вам может показаться, что главный тиран этого романа романтизируется, но потом вы поймете, что нет– вам может показаться, что главная героиня будет тормозить весь роман, но нет, она прочухается– вам может показаться, что один обаятельный парень играет в романе чисто функциональную роль, но потом до вас дойдет– если вы найдете тут любовный треугольник, то я съем свою шляпу (зачеркнуто)– если вы сможете собрать в единую картину все второстепенные линии, то вы продвинутый читатель– если вам кажется, что солнечный свет здесь неспроста, – то вам не кажется.
Если Грэхард IV, шестой представитель династии Раннидов на престоле Ньона, чего и не любил, как это того, чтобы его отвлекали от вечерней работы. Поэтому вырвавшийся из-за обычно плотно сомкнутых штор луч закатного солнца привёл его в большое раздражение.
Проблема была не в самом свете – в конце концов, многочисленные свечи вокруг тоже светили довольно ярко, – а в том цвете, который рождался при соприкосновении луча со светлой столешницей, частично заваленной бумагами.
Цвет этот получался золотистым с лёгким рыжим отливом – точь-в-точь такой, как волосы одной особы, которую Грэхард совершенно не хотел вспоминать.
Пришлось вставать и поправлять шторы – и ставить пометку о необходимости сделать выговор слугам. Ведь знают же, шельмы, что он требует к вечеру зашторить окна плотно, без щелей! Как раз во избежание подобных эксцессов.
Вернувшись за стол, Грэхард мысленно зарычал с досады: привести мысли в рабочее русло, как и следовало ожидать, теперь не получалось.
Это было бы гротескно смешно, если бы это происходило с кем-то другим; но почему-то это произошло именно с ним! Победитель трёх военных кампаний против Мариана, владыка, покоривший бесчисленных мелких князьков на границах своих земель, законодатель и реформатор, грозный и величественный повелитель Ньона, – и эта глупая, совершенно бессмысленная, детская какая-то влюблённость, чьё место разве что в бульварном романе!
Стукнув кулаком по столу, Грэхард сделал три медленных вдоха и выдоха, изгнал из головы всяческие мысли и сосредоточился на казначейском отчёте. Цифры, хвала Небесному, лучше всего остального помогали от этих глупостей!
…спустя три минуты владыка с большим недовольством отметил, что вместо расчётов тупо пялится в пустоту – наверняка с самым идиотским выражением лица – и думает…
Ну конечно, о ней.
Эсна из рода Кьеринов, примечательная единственно цветом своих волос – редким для Ньона, унаследованным от матери-ниийки.
Впервые он увидел её волосы семь лет назад, и тут-то и произошла с ним эта беда, совершенно несуразная и непоправимая. С того дня выкинуть Эсну из головы он так и не смог.
Все эти семь лет были наполнены беспрестанной борьбой с собой: Эсна уж никак не подходила ему в пару. Да и безумие, рассматривать в таком ключе женщину, которую совсем не знаешь, – а ведь он совсем, совсем её не знал. Он видел её всего восемь раз в жизни, со дня её совершеннолетия – на каждом новогоднем балу, итого семь раз, и один – на похоронах её первого супруга. Героя марианской кампании следовала почтить со всем уважением, что владыка и сделал с присущей ему ответственностью.
Нет, положительно, это не было любовью и не могло ею быть по определению; это было совершенно безумное, глупое, несуразное помешательство.
Отложив перо, Грэхард опёрся массивным подбородком на ладонь и с тоской посмотрел на плотно сомкнутые шторы. Спустя минуту вздохнул, встал, распахнул их, впуская закатные лучи в комнату, уселся обратно и принялся любоваться бликами на столешнице.
…подумаешь, волосы необычные. Были у него любовницы-златовласки. И шевелюра у них погуще была, и уж как они за ней ухаживали с этими своими маслами и благовониями! Он, конечно, не видел волос Эсны вблизи, но был уверен, что те гораздо хуже.
Дело не в волосах, видимо; но в чём?
За все эти годы он так и не нашёл ответа.
Он перепробовал всё: других женщин, войну, научные изыскания, физические упражнения, сочинение виршей, вино… помогала только непрестанная работа, выматывающая, безжалостная, чтобы ночью провалиться в чёрный сон и, вынырнув из него, тут же погрузиться в водоворот новых дел.
Наверно, ни один владыка Ньона никогда не отличался столь безумной продуктивностью, как Грэхард IV, чей поминутно расписанный день был доверху набит самыми разнообразными и сложными проектами.
Работа изгоняла образ Эсны из его мыслей; но стоило дать слабину – и та снова возвращалась, сияя своими волшебными волосами перед его внутренним взором.
Он даже подозревал колдовство. Месяц провёл в монастыре Небесного, в непрерывном посте и молитве, но священники заявили, что он полностью чист.
Да и какой смысл был бы в таком привороте? Семья Эсны явно не искала с ним брачного союза.
Собственно, в семье Эсны и заключалась основная проблема. Старший из Кьеринов, могущественный князь, был главой оппозиции и главным политическим противником Грэхарда. Тогда, семь лет назад, лишь недавно вступивший на трон Грэхард его бы не одолел. Сейчас…
Владыка прижмурился, рисуя перед глазами свою любимую мечту. Расправиться с кланом Кьеринов! О, эта заманчивая перспектива манила его более всего остального. Теперь, после своих военных и внутриполитических побед, он чувствовал себя гораздо более уверенным. Сейчас он смог бы их одолеть – да, битва выдалась бы тяжёлой, и пришлось бы многим пожертвовать… Но он сумел бы уничтожить их.
И забрать Эсну в качестве трофея.
