– Тут с самого нутра нужно разгребать, – задумчиво вставил своё мнение Эртан. – Сам уклад жизни, мировоззрение.
Рейн с вежливой иронией приподнял брови, выражая тем, что подобной ерундой он точно заниматься не будет.
– А впрочем, – раздумчиво заявила вдруг Элпи, – ведь помнишь, Рэми, особенно натерпевшиеся мурийки постоянно попадались нам в моих краях? Нужно просто оформить это дело официально, вот и всё, – лучезарно улыбнулась она.
– Какое ещё «это дело»? – насторожился Рейн, разумно ожидая какую-то беспримерную гадость.
– Ну как же, – нежно улыбнулась ему Элпи, – наш клан просто должен официально заявить, что берёт под своё покровительство пострадавших женщин твоего клана, вот и всё.
От гнева лицо Рейна покрылось красными пятнами. Перед его внутренним взором встали вереницы женщин, нескончаемым потоком сбегающих с его земель к А-Верпам.
– Только попробуй, – прошипел он, обещая взглядом Элпи все кары небесные.
Ту такой заход ничуть не смутил.
– Это всё равно уже происходит, Рейни, – мелодично протянула она. – Мы просто…
– Никаких «просто»! – аж долбанул по столешнице кружкой он, расплескав своё пиво.
Рэми недовольно отодвинулась, опасаясь запачкаться.
Очень удачно отодвинулась – поближе к Эртану.
Тот был таким поворотом вполне доволен, и ласково её приобнял, после чего заметил:
– Дамы правы, Рейн. Это в первую очередь твоя проблема, и тебе её нужно решать.
Тот заскрипел зубами, не желая соглашаться, но и сознавая разумность приведённых аргументов.
– Я подумаю об этом, – со скрипом согласился он.
После завершения обеда было решено с опросами покончить – едва ли другие деревни отличались от уже посещённых.
С большим удовольствием проводив честную компанию до перекрёстка, с которого начинался спуск, Рейн с наслаждением распрощался с ними и отправился домой, на радостях выкинув из головы и все эти женские штучки, и невнятные заходы Эртана, которые так и не успели оформиться в дельное предложение.
Вот уж чего А-Лерси терпеть не могли – так это попыток вмешаться в их жизнь.
Обратный путь к замку А-Верпов прошёл быстрее и веселее: двигаться приходилось не в гору, а с неё. Правда, после нескольких дней дождей некоторые места основательно размыло, поэтому иногда приходилось спешиваться и вести коней в поводу – крутой спуск по грязи и лужам был достаточно опасен. Рэми уже чувствовала себя настоящей марианкой: её не страшили ни жижа под ногами, ни испачканный подол, ни даже очередное верховое путешествие.
К тому же, весьма приятна оказалась повышенная заботливость Эртана. Он всякий раз помогал ей спешиться (дело непременно растягивалось в полноценные объятия), потом подсаживал обратно (тоже хороший повод недолго подержаться за руки), стряхивал пыль и сор с её костюма, предлагал попить воды из его фляги… Рэми жадно упивалась всеми этими нехитрыми знаками внимания.
Не то чтобы на пути к А-Лерси дело обстояло как-то иначе. И тогда Эртан вёл себя так же; так же – да не так. Возможно, дело было в том, что сама Рэми стала это ощущать иначе? Сама задерживала прикосновение, сама ловила взгляд, сама начинала перестрелку быстрых улыбок…
Только к концу пути Рэми заново открыла обстоятельство, которое уже как-то царапало её наблюдательность. При всей своей любезности Эртан умудрялся напрочь игнорировать Элпи – даже в тех ситуациях, когда помощь ей откровенно не помешала бы. По дороге туда Рэми списывала это на вражду между родами; кто знает, каковы марианские традиции в таком контексте. Может, он бы смертельно оскорбил её, если бы предложил помощь?
Но теперь-то стало очевидно, что дело не в этом: многочисленные А-Лерси, несмотря на очевидную вражду, были с Элпи неизменно галантны и оказывали ей все подобающие знаки внимания. Даже явно не расположенный к вежливым реверансам Рейн, и тот выдавал по отношению к Элпи весь джентльменский минимум, щедро снабжая его, впрочем, острыми и язвительными комментариями.
Здесь явно крылась какая-то загадка, и Рэми попробовала решить её самым простым способом. Улучив момент, когда Элпи немного отстала, она прямо поделилась с Эртаном своими наблюдениями. Но тот в ответ только свёл брови и вяло заявил:
– Это некрасивая история, да и говорить не о чем.
Смириться с такой неопределённостью Рэми, конечно, не могла. Сочетание «некрасивая история» сильно раззадорило её любопытство, и, улучив другой момент, она отделилась от мужа и завела неспешную беседу с Элпи. Потихоньку подобравшись к сути своего вопроса, она словно невзначай поинтересовалась, в чём причины такой странной вражды.
Элпи сперва удивилась:
– Как, а тебе он не рассказывал? – потом бросила в спину Эртана гневный взгляд и резюмировала: – Вот не трепло вроде, нет же распустить язык, где хуже всего было!
Разговорить Элпи не получилось; она явно не горела желанием делиться подробностями и лишь отметила:
– Дело давнее, и толку говорить о том нет.
Рэми пришлось проглотить своё любопытство и заняться выстраиванием собственных теорий, что именно могло произойти.
