— Право? — у него хватает наглости рассмеяться мне в лицо. — Разве ты еще не поняла этого, мой ангел, или ты нуждаешься в еще двух днях уединения и воды с хлебом? В этом мире правила диктую я.
— Ты не вычеркнешь мою семью из моих мыслей. Я не позволю тебе!
— Кто сказал, что у тебя есть выбор? — рычит он.
Его настроение меняется, и мужчина отбрасывает бокал вина прочь. Тот разбивается о стену балкона, и он делает шаг ко мне. Высокий, красивый, как ад устрашающий. Он хватает меня за волосы сзади, поднимая мой подбородок и в тот же момент срывая с меня простыню.
— Неужели ты думаешь, что бросив мне лакомую информацию, изменишь все? — плачу я, прикрывая себя руками насколько это возможно. — Ты держал меня запертой как животное два дня, без какой-либо одежды, почти без еды… а сейчас, давай, трахни меня. Но у тебя никогда не будет моего уважения или желания.
Он снова смеется и качает головой.
— Ну, тогда мы расходимся во мнениях. Разве ты думаешь, что я не чувствую, как дрожит твое тело, каждый раз когда я касаюсь тебя? Или как ты в экстазе стонешь мне в рот, когда я играю с тобой здесь? — он обхватывает мой левый сосок большим и указательным пальцем, и я вздрагиваю от боли, — Твое тело предает тебя раз за разом, Ив Миллер. Но ты права насчет одного: я собираюсь трахнуть тебя.
Он хватает меня за запястье и тянет внутрь, с силой раскрывая москитную сетку, швыряет меня на кровать с балдахином. К тому времени, когда я осознаю происходящее, он уже голый и подбирается ко мне. Я пытаюсь отползти в сторону, но он опрокидывает меня на спину и прижимает к матрасу своими бедрами.
— Остановись! — я умоляю, но в моей мольбе нет истины.
Он прав. Некая испорченная часть меня хочет этого так же, как и он.
Все, что я вижу и вдыхаю - это он. Мои чувства пылают от жара и его длинного тела, прижимающегося так тесно к моей голой коже. И этот ритм возвращается, пульсирует снова и снова у меня между ног. Его член уже тяжелый и толстый между нами, когда мужчина начинает тереться своим телом о мое, нарочно задевая головкой мой клитор каждый раз, пока я не становлюсь мокрой и не дрожу от нужды. В то же время он поднимает мои руки над головой и удерживает их там, с голодом целуя, покусывая зубами мою нижнюю губу, требуя войти и затем подавляя мой рот своим языком. Прежде чем я могу остановить себя, я развожу ноги, чтобы улучшить ощущения трения и целую его с той же интенсивностью и жаждой, что и он меня. Сегодня нет места нежности. Это время прошло. Он нуждается заявить на меня права, и я нуждаюсь в том же.
— Ты девственница, мой ангел? — бормочет он, и я отрицательно качаю головой.
Я вижу, как он сужает глаза, и они темнеют. Я разочаровала его своим ответом — не такая я и непорочная, как предполагают его слова.
В его прикосновении присутствует новая жесткость, будто он наказывает меня за это. Он отпускает мои руки, чтобы пуститься своим ртом исследовать мое тело, попробовать каждую частичку меня, останавливаясь, чтобы потянуть губами мои соски, уделяя им одинаковое количество времени, пока они оба не становятся болезненными и чувствительными. Я дрейфую в золотистом тумане ощущений, пока не чувствую его дыхание у себя между ног. Испуганная, я пытаюсь увернуться от него. Это слишком интимно. Слишком быстро. Но он просто раздвигает мои ноги еще шире рукой, когда языком решительно проводит прямо по моим складкам, прежде чем покружить вокруг клитора. Возвращаясь по тому же пути ниже, он обводит мой вход языком, а затем скользит им в меня, пальцами двигаясь выше, чтобы продолжить давление.
— О, Боже!
Я извиваюсь перед ним, впиваясь пятками в матрас в попытке контролировать хаос, который грозит поглотить меня. Зарываюсь пальцами в его волосы, я выгибаю спину в экстазе, когда он продолжает свою нескончаемую атаку. Моя сердцевина горит восхитительным огнем, и я могу чувствовать, как подбираюсь все ближе и ближе к этой пропасти… С воплем я кончаю сильнее, чем когда-либо прежде, вжимаясь в его рот, когда волны удовольствия вырывают воздух из моих легких.
С рычанием он возвращается к моим губам, грубо целуя меня, почти жестоко, и не дает мне времени, чтобы восстановиться. Я могу чувствовать вкус и запах своего возбуждения на его губах. Щетиной он царапает мои щеки.
— Отдай себя мне, — строго говорит он, устраиваясь между моих бедер.
Его эрекция легко скользит по моему входу. Я такая мокрая для него, и он знает это.
— Ты никого не обманешь здесь этим спектаклем, мой ангел. Ты хочешь меня или нет?
— Да, — выдыхаю я, уступая своему желанию, отбрасывая все мысли о предательстве и стыд в сторону.
В ответ, он с силой подается вперед, опираясь на свои локти и входя в меня на всю длину одним жестким толчком. Он такой твердый, словно камень и большой. Слишком большой.