Это сразу же помогает, и тогда остаемся только мы. Снова одни, мой пульс поднимается до опасного уровня, а на лопатках выступает нервный пот.
— Разве ты не собираешься посмотреть на меня, мой ангел? — бормочет Данте. — Разве ты не собираешься дать мне возможность полюбоваться своим божественным лицом?
Я медленно поворачиваюсь на его резкий вдох.
— Вот он, — выдыхает он, приподнимая мой подбородок, чтобы миллион раз пронзить меня своими неумолимыми темными глазами. — Свет всех моих злодеяний и грехов.
В его голосе слышится нотка насмешки, но в то же время в нем есть доля правды. Как будто он наслаждается нашим неравенством сегодня вечером, и дрожь беспокойства пробегает по мне.
Мои воспоминания не воздали ему должное. Он гораздо красивее, чем я помнила. Синяки исчезли, а на лбу, где раньше был красный рубец, остался исчезающий шрам. На нем черный костюм-тройка и накрахмаленная белая рубашка с ослабленным серебристо-серым галстуком и расстегнутой верхней пуговицей. Я не могу оторвать глаз от его широких плеч и талии, от длинных, мускулистых бедер… никогда не видела его одетым во что-либо, кроме джинсов или армейской формы, но, боже мой, этот человек был рожден, чтобы носить костюмы. От него пахнет свежестью и чистотой, будто он недавно принял душ, а также я чувствую другой аромат, который остался на его коже. Его я не могу припомнить. Наблюдаю, как Данте опускает взгляд на мой наряд.
— Пошли, — рявкает он, его настроение портится, когда он берет меня за руку и ведет к выходу. — Давай найдем более укромное место, хорошо?
Он привлекает к себе все внимание, когда мы вместе покидаем клуб, что только еще больше подчеркивает наше несоответствие. Он высок и элегантен, его походка сквозит неотразимой гордостью и собственничеством. Он король в этом мире, а я всего лишь пешка. Он направляет меня к работающему на холостом ходу внедорожнику с затемненными стеклами, и я сразу узнаю его.
— Это же…
— Да.
Это та же машина, что и в ту ночь, когда мы впервые встретились. В ту самую ночь, когда он похитил меня, навечно привязал тело к своему, а потом ушел. Я вспоминаю свой страх, когда он силой усадил меня на заднее сиденье, как пальцами нащупал мою шею, первые приступы похоти, когда он навис надо мной, большой и угрожающий… Он открывает дверь. На этот раз я сажусь добровольно.
— И снова здравствуйте, мисс Миллер, — бормочет Джозеп с водительского сиденья.
— Меньше разговоров, займись вождением, — огрызается Данте, садясь рядом со мной. — Я говорил с Сандерсом. Сделка заключена.
Какая сделка?
Я знаю, что лучше не спрашивать. У него снова тот первобытный вид «готов убивать», который посылает предупреждающие сигналы во всех направлениях. Повернувшись, Данте пристально смотрит на меня, когда я слегка отодвигаюсь от него, но он не предпринимает попыток притащить меня назад. После шести недель разлуки я отчаянно хочу ощутить его темноту и весь экстаз, который он приносит моему телу, но я слишком напугана, чтобы начать что-либо прямо сейчас. О чем бы он ни размышлял, это толкает его за пределы его контроля. Если я пошевелюсь, чтобы прикоснуться к нему, я знаю, что он причинит мне боль.
Машина отъезжает от тротуара. Сейчас Данте смотрит в окно, облокотившись о дверцу, зажав подбородок указательным и большим пальцами. Мышцы на его челюсти сильно напрягаются, а на коленях лежит сжатый кулак.
Что происходит?
Между нами сохраняется напряженная тишина, нарушаемая только жужжанием двигателя и взмахами дворников по лобовому стеклу, когда легкий летний ливень покрывает его каплями. В конце концов мы подъезжаем к закрытому особняку прямо на набережной. Когда мы выходим из машины, Данте кладет руку мне на спину и практически толкает меня вверх по ступенькам в дом. Вокруг дома стоит по меньшей мере двадцать вооруженных людей, и Джозеп, как всегда, следует за нами в молчаливом, смертельном преследовании. Он отстает от нас, как только мы оказываемся внутри, и исчезает в открытой двери слева от меня.
— Иди наверх, — рычит Данте, едва глядя на меня.
Я стою, дрожа, в его вестибюле. Скудная мебель и пустые стены немного напоминают его нынешнее настроение. Ничто в этом доме не предлагает своего тепла. Смотрю, как он проходит через арку в соседнюю гостиную.
— Я не буду просить дважды, Ив, — его угроза выплывает из-за другой его унылой белой стены.
— А я не собираюсь выполнять каждую твою команду, — огрызаюсь, врываясь в комнату вслед за ним.
Мебели здесь практически нет. Лишь коричневый кожаный диван, мини-бар и больше ничего. Мой голос эхом разносится по огромному пустому пространству, звуча все слабее и хрупче с каждым проходящим эхом.
Данте поворачивается ко мне лицом, и я мгновенно сожалею о своей вспышке. Его темные глаза совершенно лишены эмоций. Я не должна провоцировать его, когда он в таком состоянии, я точно знаю, на что он способен.
— Если ты настаиваешь на том, чтобы носить такие наряды, Ив, тогда я буду относиться к тебе с таким уважением, которого ты в нем заслуживаешь.
Я замираю на своих высоченных шпильках.