Закончив с идиотской писаниной, которая Сируса выбесила настолько, что он готов был молить о своем низком доступе, чтобы не писать столько страниц, Сириус получил информацию о том, что дома Крауча тоже нет. Дверь им никто не открыл, а на то, чтобы вскрыть дом Крауча, требовалось разрешение еще более высокопоставленных лиц, хотя в принципе, если бы Краучу можно было выдвинуть обвинение, то Сириус бы и сам лично вскрыл его дом. Однако толку от этой бюрократии не было никакого, и Сириус вернулся в замок. Периодически прилетали совы, приносившие отчеты других авроров, но смысл был один: Крауча никто не видел.
Около семи часов вечера он должен был встретиться с Дамблдором. Он не знал, что и Министр тоже должен был подойти к этому времени. Фадж уже знал о том, что пропал один из сотрудников Министерства. Промокая лоб, он сказал что, может быть, Крауч переживает смерть своей супруги, на что Сириус заметил, что она умерла не вчера, а Крауч не похож на человека эмоционального. Свою работу он явно любил больше жены. Об этом болтала любая женщина в его отделе в ответ на тот же вопрос о странностях Крауча.
— Господа, боюсь, нам придется прогуляться, — Дамблдор позвал их от дверей своего кабинета. Задыхающийся Невилл рассказал вкратце о том, что Бэгмен водил их к лабиринту, чтобы сообщить, что за испытание их ждет, а потом они возвращались с Диггори последними и увидели Крауча, который нес какой-то бред. Невилл сразу побежал сюда, а Диггори остался смотреть за стариком.
У Сириуса была крайне плохое предчувствие. Он знал, что они вряд ли найдут Кауча живым. На непосредственном месте встречи они обнаружили только оглушенного Диггори (он хотел поговорить с Невиллом о каком-то заклинании, которое бы ему помогло на третьем задании, ведь они от одной школы и должны держаться вместе, пояснил Невилл). Сириусу не пришлось тратить ни минуты на поиск — простейшее сканирование ближайших десяти метров показало ему наличие предмета. Если так можно было назвать мертвого волшебника. Диггори привели в сознание, но заклинание, оглушающее его, было такой силы, что вызвало у него амнезию последних двух дней. Он не помнил, как оказался в лесу.
Анализ волшебной палочки показал Аваду. Последним заклинанием Крауча была Авада. Она же и послужила причиной его смерти.
— Крауч был не в себе, он мог увидеть какой-нибудь морок и постараться убить его, а в итоге убил себя, — нервно бормотал Фадж. Вид мертвого тела повергал его в ужас. Дамблдор попросил его увести Диггори в замок. Фадж с радостью согласился.
— Он был долгое время под Империусом, сэр. Его поведение, — однако Дамблдор кивнул, не дав Сириусу договорить.
— Применение Непростительных в течении долгого времени приводит к помешательству, — произнес Дамблдор. — Он действительно мог убить сам себя, этого мы не узнаем, — он зачем-то исследовал карманы Крауча. Весь его вид говорил о том, что чиновник как будто бы долго бродил по лесу и пересеченной местности. Его костюм был в грязи, местами порван, местами в засохшей крови. Его не было всего сутки, значит, он мог вырваться из-под Империуса где-то совсем недалеко отсюда, ведь за сутки пешком из Лондона не добраться. — Но я точно знаю, что Барти Крауч был достаточно умным человеком, чтобы понимать, что он может умереть, если вырвется, — наконец Дамблдор вытащил с внутренней стороны пиджака, глубоко из-под разодранной подкладки, сложенную бумагу.
На ней были написаны странные бессвязные слова. «Мой сын моя вина Лорд сильнее».
— Его сын умер в Азкабане, — возразил Сириус. — Эти слова могут быть бредом сумасшедшего.
— А могут и не быть, если умерли они в один день, как в сказке, правда? — Дамблдор левитировал тело, Сириус его скрыл от посторонних взглядов. — Надо бы помягче сообщить об этом мистеру Уизли.
**
