— Разве он стоит этого? — с сомнением спросила ее Флер, вероятно, уже в сотый раз. Она покорно предоставила свои волосы Фрэнсис. Ее меланхолия не дала бы возможности заплести красивую греческую косу. Сама же она в это время использовала крема из всех баночек, что подарила ей подруга. Спустя всего десять минут Флер почувствовала себя намного лучше.
— Да откуда я знаю? — вырвалось у Фрэнсис. — Это как качели: сейчас хочется уйти и не возвращаться, а потом уже не хочется. Зато никакой тебе скуки и меланхолии, всегда знаешь, чего тебе ждать.
— А ведь неплохие условия игры, — заметила Флер. — Я вчера чуть с ума не сошла на этой башне. Разговор вроде об одном, но все так.. выглядит, словно это свидание, — она помотала головой. Только чудом ей удалось не вспоминать ночью каждый момент довольно близкого общения. Только поэтому она смогла поспать.
— Меня это беспокоит. В замке эта Рита Скитер, а ты знаешь, сколько неожиданного она может написать в своей газете. Она ведь может и Блэка твоего обвинить черт знает в чем, назвать тебя, скажем, невинной совращенной девочкой, — они наконец были готовы к тому, чтобы спуститься к завтраку.
— Отлично звучит, я не против, чтобы это было правдой, — но сказать без смеха не получилось. Некоторые темы еще не могли звучать серьезно. — Ну кто же ей поверит?
— Не знаю, Флер, но у меня просто отвратительное предчувствие, — девушки уже покидали Общую гостиную, как к ним молча присоединилась Гермиона. Выглядела она просто отлично, и Флер могла собой гордиться.
— Я паникую, — с абсолютно спокойным выражением лица произнесла Гермиона.
— Это еще мягко сказано, — согласилась с ней Флер.
— Истерички, — иронично заявила Фрэнсис. — Как будто сложно вот взять и в лицо им сообщить! Нет же, игры какие-то, миссии!
— Не хвастайся, — раздраженно прокомментировала ее слова Флер. — Далеко тебя это признание отодвинуло? Нет. Вот и сиди с нами на одном уровне.
— Кстати, а что ты скажешь, если тебя спросят, занято ли твое чемпионское сердце? — перевела тему Фрэнсис. Гермиона шла с ними рядом молча. Они пробирались в потоке студентов вниз по лестнице. Молодые люди расступались, некоторые свистели, но у девушек были проблемы гораздо серьезнее, чем интерес одногодок.
— Понятия не имею, я просто отвратительно вру, — призналась Флер. — Мне кажется, если сообщить, что оно занято, от меня отстанет половина этих обиженных умом гениев, — она махнула рукой в сторону зовущих ее по имени старшекурсников.
— По-моему, разумно, — оценила ее выбор Гермиона. Фрэнсис только пожала плечами.
За завтраком оставались только три места рядом. Гермиона не навязывалась, но для девушек было понятно, что она ищет их компании. Флер в этом никакой проблемы не видела: у них всех была общая тема для переживаний, а это отличный повод держаться вместе. Они молча завтракали, думая каждая о своем, но еда занимала в их мыслях последнее место. Они даже не заметили, как в Зал влетели совы, доставляя утреннюю почту.
Флер отцепила конверт от лапы семейной совы. Письмо от родителей было единственным пока приятным событием. Флер хотела прочитать его в тот же момент, но ее отвлекла газета, протянутая Фрэнсис. На первой же полосе красовалась красочная фотография, на которой Виктор Крам на озере Хогвартса берет Гермиону за руку. В зале мгновенно поднялся шум: все принялись беспокойно обсуждать увиденное и искать взглядами обоих.
— Гермиона, — позвала Флер мгновенно побелевшую девочку по имени.— Спокойно. Просто переверни страницу газеты и спокойно ешь. Делай как Крам, ему вон вообще наплевать на эту газету, — по крайней мере, она на это надеялась. С ее места было не видно болгарина, однако другого выхода в этой ситуации не было.
Каким-то чудом Гермиона ее послушалась. Под прицелом кучи взглядов она перевернула страницу и продолжила пить сок. Только неестественная бледность выдавала ее шок от увиденного.
— Там абсолютно никого не было, как она вообще могла что-то услышать и тем более сделать снимок! — гневно выпалила Гермиона сразу же, как кончился завтрак.
— Что на самом деле случилось? — Флер поймала Гермиону за плечи, заставляя стоять на месте. Они отошли в один из коридоров, и Фрэнсис снова создала Завесу.
— Да ничего, я читала, он там бегал, подошел, мы поговорили о Болгарии, он спросил, что я читаю, я ответила, я даже не стремилась поддерживать разговор! — Гермиона волновалась слишком сильно. — Он меня за руку схватил и как скажет, что в меня с первого взгляда влюбился, я аж растерялась! Я вообще не знала, что мне делать, — призналась она отчаянно.
— И что ты ему ответила?
— Что уже влюблена в другого человека, что мне было еще говорить? А он сказал, что его это не волнует, — голос Гермионы дрожал. — Я не хочу ничего этого, — она махнула в сторону газеты. — Ему же семнадцать, что вообще делают с семнадцатилетними?
— Дорогая, это не такой страшный вопрос, как, скажем, что делать с тридцатипятилетними, — закатила глаза Фрэнсис. — Вот вы опять драматизируете! Ну и что, что тут написано, ты же отказала ему — вот и сообщай об этом любому, кто посмеет рот открыть!
