— Пойдемте! Не будем терять времени! — нетерпеливо подхватил Далджин.
Времени на изучение истории цынцыкеров у пленников горы не было. Усталость и голод все сильнее давали о себе знать. Рудокопы держались из последних сил. Любознательным мьюнанам не оставалось ничего другого, как снова пуститься в путь. Кругленькое существо прибавило ходу, словно чувствуя, что дом уже близко. Пленники едва поспевали за ним.
— Погасите огонь! — прошипело оно. — Начальство запрещает свет!
Оказавшись перед круглым темным проемом, озаренным едва различимым свечением, они погасили факелы и вслед за своим проводником вошли внутрь.
— Эй, Кракс! — пискнул цынцыкер. — Мы поймали нескольких варваров. Они сдались в плен и смиренно просят, чтобы их помиловали.
— Мне кажется, у этих чудаков чересчур театральный взгляд на жизнь, — вполголоса заметил Микрин.
Ему никто не ответил. Все были поражены тем, что предстало их взору.
Тайю и Локрина выпустили на крыльцо — под присмотром двух ворчливых матрон, которые прохлаждались на террасе. Народ, высыпавший на улицу, прислушивался к грохоту происходящего в лесу побоища. Наконец появились первые гонцы, сообщившие о возвращении отряда охотников.
С холма спускались воины, тащившие с собой боевые трофеи: узел с железным ломом и громадного человека, без признаков жизни, но крепко связанного по рукам и ногам.
На крыльце появились вождь и чародей. Охотники подошли и сложили перед ними добычу.
Тайя и Локрин с ужасом узнали в связанном человеке Дрейгара. Парсинанин истекал кровью. Множество отравленных стрел застряло в его толстой коже. Дети подбежали, чтобы вытащить стрелы, но их грубо отогнали прочь.
— Что это такое? — поинтересовался Лирап-Луддич, показывая на узел.
Хлам, замотанный в сеть, зашевелился, и вождь удивленно приподнял брови. Чародей нахмурился.
— Горилла несла это на плече, — объяснил Спирой, кивая на парсинанина.
— Его зовут Дрейгар! — закричал Локрин. — Он не горилла, а парсинанин! Он лучший друг нашего дяди!
Не обращая внимания на мальчика, Лирап-Луддич продолжал разглядывать кучу железного лома.
— Он сказал, что это тот самый дух, которого ты ищешь, — прибавил Спирой. — Странная штука, что и говорить.
— Так, значит, эта горилла — парсинанин да еще и приятель Гарпрага? — хмуро промолвил вождь. — Если мне не изменяет память, они живут в пустынях. Какая у него красивая шкура и панцирь! Какое горделивое выражение лица!.. Ну и кому же удалось его изловить?
— Мы ловили его все вместе, — пожал плечами Спирой. — Пришлось попотеть, скажу я тебе! Тарн погиб. Ужасно жаль его, Лирап. Погибло еще несколько ребят, и Блун тоже. Их тела уже отвезли родственникам.
Вождь гневно сверкнул глазами.
— Что, Тарн погиб? Ты позволил этой горилле убить моего молочного брата?
— Я ничего не мог сделать, Лирап, — оправдывался Спирой. — Это чудище отбивалось, как дюжина шаксов, а Тарн первым бросился на него. Парсинанин снес ему голову мечом.
Вождь дико завращал глазами и горестно взвыл. Потом, плюясь и ругаясь, стал в бешенстве пинать связанного Дрейгара ногами.
— Не надо! — воскликнула Тайя, подбегая к о нему. — Не бейте его!
Детей снова оттащили в сторону и оставили под присмотром одного из воинов.
Вождь рэнсников продолжал пинать безжизненное тело парсинанина. Тайя разрыдалась, а Локрин, стараясь не заплакать, сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. В конце концов вождь утомился и отошел от Дрейгара.
— Мы сдерем с него кожу, — рявкнул он. — Завтра же утром… Позаботьтесь, чтобы он не умер и полюбовался, как его собственную шкуру вывесят сушиться на солнце!
Луддич повернулся к чародею, разглядывавшему тюк с железным ломом и проволокой.
— Ну, что скажете, ваше преподобие? — нетерпеливо поинтересовался вождь.
— То, что нужно, ваше величество, — усмехнулся Калайялл Гарс. — Перед вами все, что осталось от злого духа горы Абзалет.
— Тогда делайте с этим, что считаете нужным. И как можно скорее убирайтесь из наших мест… — Вождь повернулся к детям: — Если ваш дядя подсылает ко мне горилл, которые убивают моих лучших людей, он не заслуживает доброго отношения. Плевать я хотел на его подарки. Он нарушил законы моей земли и стал моим кровным врагом. Шкуры мьюнан будут красоваться у меня во дворе вместе со шкурой парсинанина… — Вождь взглянул на Спироя: — Отведи щенков во двор и запри в клетку. Я решу, что с ними делать, когда изловлю Гарпрага… А перед тем как содрать с него шкуру, я попотчую его похлебкой из его ребятишек!
— Но ведь у нас с мьюнанами заключен мир, ваше величество, — напомнил вождю Клит.
— К черту мир! Если этот монах исполнит то, о чем говорил, нам больше нечего опасаться мьюнан, — заявил Луддич.
Калайялл Гарс недоуменно приподнял брови. Потом взглянул на детей и снова нахмурился. Когда их тащили мимо него, Локрин попытался в него плюнуть. У Тайи промелькнула мысль, что Лирап-Луддичу известно нечто такое, о чем еще не догадывается чародей.
Шестеро дюжих рэнсников проволокли Дрейгара по улице, втащили в избушку, вокруг которой, натянутые на специальные рамы, сушились свежевыделанные шкуры, захлопнули дверь и заперли.
