Явно не понимая, что плохого в том, если увидят, как он пытается открыть клетку, человек тем не менее послушно убрал руку и проводил взглядом рэнсника, который вошел во двор и поднялся на крыльцо.
Когда рэнсник исчез за дверью, Локрин снова окликнул обмотанного:
— Сиди тихо! Придется подождать. Когда немного стемнеет, попробуем еще раз.
— Попробуем что?.. — заторможенно поинтересовался странный человек.
— А он мне нравится, этот тряпичник, — шепнул сестре Локрин. — Хотя у него явно недостает нескольких шариков… — И покрутил пальцем у виска.
Пытаясь размять поврежденную ногу, Калам разогнул колено и, чертыхнувшись, поморщился. Ему досаждали не боль, не полученное ранение, а то, как глупо и бессмысленно он попался. Опершись на боевой топор, как на костыль, он подошел к грузовику и толкнул в бок спящую в кузове Казиль.
— Твоя очередь дежурить, — сказал он. — Мьюнанин до сих пор не вернулся. Разве мы можем столько ждать?
— Если на нас снова нападут, мы вряд ли вообще доберемся до места, — проворчала женщина-воин. Она потерла ладонью затекшую шею и водрузила на коротко остриженные волосы боевой шлем. — Он старается принять все меры предосторожности. Похоже, он сам не ожидал этого нападения.
— Я готов сражаться, — хмыкнул Калам, похлопав по рукояти топора. — Это моя работа.
Казиль презрительно прищурилась и поднялась на ноги. Джуб беспокойно ходил взад-вперед от одного фургона к другому.
— Почему он так долго? — цедил сквозь зубы рудокоп. — Они уже сто раз могли погибнуть. Мы едем слишком медленно.
Хрустнула ветка, и они разом оглянулись. Казиль вскинула арбалет. Послышался детский смех и топот убегающих ног. Джуб раздвинул кусты и махнул рукой.
— Ничего страшного. Это ребятишки габбитов. Похоже, нас заметили.
— Если так, пора сниматься с места, — рявкнул Калам. — Я не собираюсь дожидаться, пока габбиты сообщат о нас рэнсникам. Нужно немедленно отсюда убираться! А мьюнанин может догнать нас по дороге.
— Будем ждать, — твердо заявила Казиль тоном старшего по званию. — Он знает, что делает, и вот-вот вернется.
— С чего это ты прониклась к нему доверием? — с усмешкой поинтересовался Калам.
— Ему есть что терять. Поэтому я ему верю.
Среди деревьев послышалось хлопанье крыльев, и на крышу фургона уселся растрепанный, мерзкий падальщик.
— Рэнсники разослали поисковые отряды по всему лесу, — сообщил Эмос, стряхивая с себя птичье обличье. — Однако не похоже, что вся кутерьма только из-за нас. Я по-прежнему уверен, они напали на нас по ошибке. Как бы там ни было, выбора у нас нет. Я отыскал к Пещере Отшельника другую дорогу — далеко в стороне от охотничьих угодий и поселков рэнсников. Нас не выдаст даже тарахтение моторов.
— Тогда вперед! — воскликнул Джуб, хватаясь за ручку, чтобы завести свой грузовик.
— Одно плохо, — прибавил Эмос, — им известно, куда мы направляемся. Не знаю, что они ищут в лесу, но, если мы с ними находимся в состоянии войны, они устроят нам засаду непосредственно перед пещерой…
Все встревоженно посмотрели на него. До сих пор никому не приходило в голову, что им придется идти прямо в руки врагу. Казиль разразилась бранью. Калам уселся на землю, чтобы дать отдохнуть ноге. Джуб залез в кабину, включил зажигание, потом вылез и стал крутить ручку.
— Ты говоришь так, будто у тебя есть другие предложения, Эмос, — хмыкнул он, когда мотор завелся. — Что касается меня, то я не поверну назад, пока не сделаю все возможное для спасения моих товарищей!
Поместив ручку в зажимы на борту грузовика, рудокоп повернулся к Казиль и Каламу:
— Ну а вы что скажете, вояки?
Норанцы обменялись быстрыми взглядами.
— Мы готовы идти вперед, — усмехнулся Калам. — Честно говоря, до чертиков надоело париться в казармах. Кажется, я уже сто лет никого не убивал…
Строго говоря, «цынцыкеры», то есть существа, выведенные тьюдерами-алхимиками, — общее название для многих племен и кланов, населявших обширные подземелья — не только под священной горой Абзалет, но и под соседними горами и предгорьями.
Как это ни странно, цынцыкеры вообще не имели личных имен, поскольку у них напрочь отсутствовало само понятие индивидуальности. Это было сообщество особей, объединенных в единый организм. К примеру, члены одного клана носили одинаковые имена «цынцыкеров-разведчиков», другие назывались «цынцыкерами-чиновниками», третьи — «цынцыкерами-начальниками», четвертые — «цынцыкерами-гонцами». Причем каждая из ветвей являлась частью единого народа с одним общим разумом.
Этим дело не ограничивалось. Так называемый «общий разум», или Кракс, представлял собой многочисленную колонию существ-колобков, неразрывно связанных друг с другом и населявших Ядро-цитадель — чрезвычайно густую систему подземных ходов и сообщений сферической формы.
По размерам Ядро не уступало небольшому замку. Вырубленная в самом сердце каменной горы, цитадель состояла из помещений с выгнутыми потолками, стенами и полами. Сам Кракс располагался в центральном сферическом зале.
