От подобной ловкости и от страха, что малыша могут увидеть, я испортил насвистываемый мотивчик. Но слава спортивным состязаниям, которые так торопился досмотреть часовой, Нат благополучно перенес себя, вместе с тенью, за ворота.
Меня ждала машина. Лорд предусмотрел эту мелочь. Что и говорить, приятно! Я быстро нырнул в украшенный гербами Совета Федерации лимузин и приглашающе махнул рукой Нату. Раз уж он вслед за мной побежал из тюрьмы, то не было смысла бросать его у ворот. Забавно переваливаясь на коротеньких кривых ножках, дас торопливо засеменил к машине. Наконец маленький воришка взобрался на высокое для него кресло и гравимобиль тронулся с места.
— Куда мы едем? — наученный горьким опытом, сразу спросил я у красивого смуглого шофера.
— Через два часа лорд стартует по делам Совета из порта Тринидад. Мне было поручено доставить вас туда, сэр.
— Хорошо, — проговорил я, расслабился и подмигнул дасу.
— Почему ты пустил меня в этот механизм, человек Зан? — пропищал Нат в ответ на мою улыбку.
— В некотором роде, я обязан освобождением тебе… — попытался объяснить, прежде всего, самому себе, я. — …А ты? Почему ты бежал из тюрьмы следом за мной?
— Я нашел много нового от тебя… Сту–и–сту–чьрью. Это не все, что от тебя можно найти. Кроме этого…
— Что?
— Я нахожу приятное в разговорах с тобой, — признался смущенный дас.
— Ты тоже мне нравишься, приятель, — растроганно буркнул я и отвернулся к окну.
Водитель, очень стараясь сохранить серьезное лицо, взглянул на нас, но ничего не сказал.
Пилот гравикаров у лорда был блестящий. За разговорами незаметно пролетели жилые и административные районы обширного свободного города, и мы вышли на широкую автостраду, ведущую к удаленному острову Тринидад, на котором располагался космодром Совета Федерации и военная база сил Поддержания Порядка.
Едва скрылись за горизонтом слепящие глаза белые здания города, как машину тряхнуло.
— Что–то с машиной? — осведомился я у водителя.
— Что–то с головой у сеньоров едущих сразу за нами, — зло сказал тот. — Эти мамалоне обстреливают нас ракетами.
Плохой же я был шпион, если не потрудился разглядеть хвост. Нас, наверное, вели от самой тюрьмы, а я, как дебил, был занят романтическими фантазиями.
— Есть оружие?
Смуглый водитель печально покачал головой.
— Не стоит вам, сэр, высовываться из–под колпака. Я собираюсь увеличить скорость.
Что–что, а это у него получилось эффектно. Гравимобиль опустился к бетонной полосе шоссе и об его внешнюю обшивку загудел воздух. Хвост приотстал.
Полдюжины выпущенных преследователями ракет взорвались далеко позади. Но это не слишком прибавило оптимизма. Если у них были бластеры, то скорость нам бы не помогла. Тяжело было хранить эту мрачную мысль в себе, и я тут же поделился ею с шофером.
— Ничего, — хладнокровно и немного злорадно воскликнул тот. — Скоро будет пост СПП. Посмотрим, какие они стрелки на глазах у солдат.
И действительно я разглядел на горизонте традиционно белое здание поста.
— С постом можно связаться?
— Уже, сэр. Они ждут повторения инцидента. Они не верят, что в машину Совета могли стрелять.
Преследователи были либо кретинами, плохо знающими законы Федерации, либо отважными камикадзе. Они так ничего и не поняли, когда спустя полсекунды после запуска следующей пачки ракет, с поста сорвался пучок плазмы и с размаха ткнулся в их машину. Легкая мгновенная смерть в огненном шаре. Я бы желал им другого наказания, но с судьбой не поспоришь.
Наш гравимобиль тряхнуло взрывом, двигатель болезненно для ушей взвыл и заглох. Поле, поддерживающее болид над шоссе, исчезло. Машина сразу плюхнулась на брюхо и, высекая снопы искр, со страшным визгом, практически не управляемая, понеслась к быстро приближающемуся посту. Как зачарованные, мы глазели на летящую на встречу кирпичную стену, и не знаю как другие, а я в тот момент абсолютно не способен был думать. Вся моя жизнь не прокручивалась передо мной, я забыл имена богов и уж тем более ни каких мыслей о спасении. Я просто смотрел на стену.
Гравикар остановился на расстоянии ширины ладони от кирпичей. Пахнуло раскаленным металлом и паленой изоляцией.
— Кто–то из нас, — сквозь зубы проговорил бледный, даже не смотря на смуглую кожу, водитель. — Еще не закончил свои дела на этом свете. Бог еще не нуждается в ком–то из нас…
И каждый подумал, что это он и есть — этот счастливчик.
— А куда девается дас после смерти? — спросил я у Ната, неторопливо шествуя по плитам космодрома, так чтобы дас не отставал.
— Всех искателей сжигают, — печально чирикнул малыш.
— А душа?
— Дух искателя? Дух получает самое большое поле для поисков — одну из звезд… А люди?
— Душа человека отправляется на небо.
— Просто в атмосферу?
— Нет… на небо… Во все то, что не планета. Весь космос!
На этот раз Нат понял. Он что–то чирикнул и замолк. Несколько минут мы шагали молча.
— Ваша раса вдвое моложе искателей и в десять раз моложе люмори… но вам всегда достается самое лучшее! — наконец угрюмо пропищал дас.
Мне не хотелось с ним спорить. Мысли в голове бегали возвышенные: о жизни, о смерти, о душе… И все же я ответил.
