— Нам и нужно всегда больше других.
Нат не успел ничего больше сказать, мы подошли к звездолету лорда.
Вход в корабль охранял отряд солдат СПП. И именно охранял, а не просто болтался вокруг. Бойцы заняли ключевые позиции, из бронированных плит составили огневые ячейки и пропускной пункт. С первого же взгляда было видно, что солдаты настроены решительно и обладают силой для отражения любого нападения. Все вроде было правильно, за исключением одного. Зачем в столице Федерации, на базе войск Федерации, в космопорту Федерации, солдаты Федерации так серьезно охраняли звездолет Федерации. Не говоря уже о том, что ни одна Автономия конечно же не получит лицензию на войну с Новой Океанией, ни одно государство никогда не рискнуло бы напасть на Центропен… Такая серьезная охрана одного отдельно взятого корабля заставляла задуматься, и появляющиеся мысли были отнюдь не светлые и радостные.
Нас солдаты пропустили без всяких вопросов. Лорд Де Вега уже ждал и охрана была предупреждена. Мы прошли извилистым путем между бронеплитами, поднялись по грузовому пандусу в корабль, были десяток раз просканированы и наконец оказались в объятиях хозяина. Лорд был высоким полным мужчиной неопределенного возраста, от сорока до восьмидесяти лет, с редкими светлыми волосами и простым открытым лицом. По одежде, лицу и осанке определить принадлежность этого человека к аристократии было просто невозможно.
Когда он вдоволь нахрустелся моими костями, объятия–то его были медвежьими, он нагнулся к дасу, что–то ему чирикнул, чем вызвал восторженный птичий гомон в ответ и после этого пригласил нас пройти в кабинет.
— Луис—Альберто, передай капитану и охране, что мы немедленно взлетаем, — попросил — приказал он нашему водителю. И добавил, когда тот скрылся за поворотом коридора:
— Это моя правая рука, Луис—Альберто Парьедо. За него я могу поручиться. Он… да и вся команда «Санто—Доминго» не работает ни на одну разведку мира. Это самые надежные люди в Федерации!
Тем временем мы дошли до его каюты — кабинета. Лорд тщательно запер дверь, усадил нас в кресла, причем у него нашлось складное седалище даже для даса, что вызвало новый приступ воробьиной болезни, и включил противоподслушивающее устройство.
— Так, на всякий случай, — пояснил, грустно улыбнувшись, лорд — медведь. — Мало ли чего еще придумали технические колдуны Брауна.
У меня было так много вопросов к лорду, что выяснение, какой такой Браун имеется в виду, я отложил на потом.
— Потом будешь благодарить, — быстро проговорил лорд, стоило мне только открыть рот.
Даже стало немного стыдно за себя. Ведь поблагодарить своего освободителя я совсем забыл и открывал рот вовсе не для этого. Я собирался начать задавать вопросы, но у меня, как выяснилось, не было ни единого шанса.
— Твоя бабушка достаточно много сделала для меня, чтобы я чувствовал себя перед ней в долгу, — пояснил Де Вега. — Маленькая услуга тебе, не искупает всего долга…
— Я должен связаться с Сингрид! — наконец–то сумел я пробиться сквозь словоизвержение профессионального политика. — У меня для нее есть важное сообщение.
— Боюсь, мой друг, тебе не удастся это сделать, — трагически воскликнул лорд, и без предупреждения свалился в несчастное, тоскливо застонавшее кресло. — Мадам Улафсон арестована и заключена под домашний арест без связи с внешним миром…
— Тогда с капитаном Карриотом…
— Он находиться сейчас на гауптвахте Первой гвардейской штурмовой дивизии.
— Тогда…
— Тебе не удастся связаться ни с кем… И думаю, не нужно и пытаться!
— Да, черт возьми, что же происходит?
— Это и я хотел бы знать! Я могу сообщить, други мои, только симптомы, а диагноз поставить не в моих силах. Однако мне кажется, что весь мир сходит с ума, причем прямо на глазах… Не самое лучшее время для отлета, но возможно это последний шанс уличить этого скользкого гада — Брауна и его поганый институт в нарушении Закона Федерации!
Я, наконец, понял, какого Брауна он имел в виду. Федерация знала только одного достаточно скользкого и достаточно гадкого Брауна имеющего свой собственный институт. Но в тот момент меня больше интересовало мое личное положение, чем все Брауны и институты, сколько бы их не было.
— Так, что случилось с этим миром? — нахально прервал я политика, громко, возмущенно, пыша праведным гневом кричащего о каких–то террористах, индейцах, их легендах, химическом оружии и о прочей бредятине. Лорд умолк на полуслове, секунду другую недоумевающе разглядывал меня — посмевшего прервать столь возвышенную речь. Потом смущенно прокашлялся, видно сообразив, на сколько мне все равно до проделок нехорошего хозяина противного, существующего, как бельмо на глазу у здорового, но немного сумасшедшего тела Федерации, института. Не трудно было догадаться, что больше всего занимало лорда. Видимо он считал борьбу с ненавистным Брауном основной целью своей жизни. Интересно, что он будет делать победив?
