Я по привычке начал поворачивать голову на звук голосов, но быстро передумал. Моя новая кожа не любила, когда с ней так неласково обращались, и сразу сигналила в мозг болью.
Отключить нервы я еще не мог, слишком слаб был. Слишком уж тяжелое ранение получил, атакуя бетонного монстра, на хребте которого теперь стоял.
К бункеру направилась группа людей. Они были еще далеко, но по специфичным одеждам понял, что землянин среди них только один. И он сразу подтвердил это:
— Ты выздоровел, Реутов?
Это был Джо и я неожиданно для себя обрадовался.
— Привет, Джо.
— Автоматы отключены? Привет.
— Нет. Я пропущу тебя одного.
— Хорошо. Я скажу им это.
Стражники быстро согласились и отстали от землянина.
— Танг не захотел со мной говорить?
— Он послал меня.
— Хорошо.
— Ты рад?
— Да. Прости меня за покушение.
— Да, ладно! Я же сказал, что не собираюсь умирать.
— У тебя есть сила воли.
— Я хотел еще раз увидеть твою рожу!
— Хотел отомстить?
— Да!
— Что ж ты не мстил? Без твоей помощи я вряд ли справился бы с такой раной.
— Не знаю. Расхотелось. Может быть, ты внушил мне.
— Я не внушал…
— Я знаю. Шучу… Ты действительно стал пай–мальчиком?
— Кем?
— Трудно с тобой. И откуда ты только взялся такой?!
— Ты знаешь откуда.
— Знаю! В том–то и дело что знаю! Почему люди верят тебе?
— Не знаю.
— Ты действительно… ну как это… А как же Стальная планета?
— Если мы победим, приведем ее на орбиту Конвикта. У моей Родины появится сестра.
— А Тэнно?
— Ему пора уйти. Мир изменился. Мстить больше не кому. Это реальность, которую он не хочет осознать.
— А что теперь реально?
— Реально, что Конвиктом правит кучка самодовольных эгоистов! Реально, что светит добывают люди, теряя при этом право на здоровых детей. Реально, что Земля высылает сюда своих преступников, пополняя ряды негодяев на планете…
— Ты можешь что–то изменить?
— Мы можем!
— Мы?
— Не один я хочу этого, и я уже не один борюсь за это!
— Гражданская война? Переворот?
— Твой капитан может попросту уволить коменданта и назначить другого. Это будет совсем без крови.
— Танг патриот Земли. Ты думаешь, он захочет лишать Землю каторги и минерала?
— А ты как думаешь? Ведь он, прежде всего, человек! Он знает о мутантах рождающихся от каторжан работавших на руднике?
— А они есть?
— Под городом все подземелья забиты ими.
— Их можно увидеть?
— Да.
— Когда увижу и покажу Тангу, думаю, капитан действительно сменит коменданта… Кого нужно предложить капитану? Тебя?
— Нет. Энтони Ранги! Он сейчас начальник полиции планеты.
— Ранги? Хорошо я запомню… Ты пойдешь показать нам мутантов?
— Нет! Не хочу подвергать вас опасности. За мной охотится вся стража города. Я лучше останусь здесь… Если можешь, забери девчонок. Только присматривай за ними хорошенько…
— Хорошо.
— И не бойся приказывать людям…
— Но я не умею!
— Когда–нибудь у тебя это получится. Береги девчонок… Передай Тангу, что независимо от его решения, топливо для звездолета вы получите!
— Хорошо, парень… До свидания.
— Маленькую зовут Ларри, вторая Мичи. Береги их!
Пока мы разговаривали, я смотрел только в глаза Джо Чеймера — третьего офицера земного звездолета. А зря. И сказала мне это маленькая мудрая девочка Ларри:
— Иль, смотри! Что это?
Мы стояли у стальной двери бункера, в мертвой зоне огнеметов, которые все равно были отключены. Люди–то этого не знали и даже в панике не пересекали границы выжженной земли. Топот ног, сирены автомобилей, стрельба, крики, плачь, визг наполнили окружающее пространство.
— Вам лучше вернуться на корабль, — сказала Ларри землянину.
— Вы с Мичи пойдете с ним.
Мичи кивнула и подошла к Джо.
— Мичи, — представилась она. — Джо! Нам лучше поспешить.
— Я остаюсь с Реутовым, — заупрямилась Ларри.
Я не успел ей ответить. На край выжженного пятна выскочила машина и, стараясь перекричать шум, земляне сидящие в ней заорали.
— Джозеф, бегом! Приказ Танга, всем немедленно вернуться на корабль.
— Что случилось? — закричал Джо, уже набирая скорость. За ним последовала только Мичи.
— Беги, Ларри! Беги!
Но девчонка, вместо того, чтоб вразумительно сказать, что–нибудь вроде ''Реутов, у тебя за спиной враги'' вдруг пронзительно завизжала и рухнула наземь. Я почувствовал страшную боль в плече, у меня потемнело в глазах, подломились ноги. Планета потянула тело к себе. Еще не коснувшись головой земли, я потерял ощущение жизни.
Улицы города были почти пусты. Редкие прохожие выскакивали на мягкий асфальт тротуаров из темных подъездов, пробегали до следующего подъезда или до автомобиля и скрывались в спасительной тени. Солнце Марусина, местное светило, уже перешло зенит, это ему явно не нравилось, и оно злилось.
Мне было совершенно все равно какое там у солнца настроение — на мне был защитный костюм. В нем была постоянная температура и я, в отличие от Мичи, вовсе не мучился от жары.
Мы гуляли по улицам пустынного города. Стойкая девушка Мичи пыталась показать мне Шекхаус–сити, доказывая, что ночью город выглядит несравненно лучше.
Я почти не слушал ее объяснений. Мне хорошо было идти с ней, любоваться ее телом, лицом, голосом.
