Экселленц нервно топнул ногой, его губы скривились, как от боли. Он положил руку на лежащий рядом бластер, прокатил его, царапая краску стола, до края, потом сделал два шага в нашу сторону, спокойно прицелился и нажал на курок. Что–то горячее и мокрое брызнуло мне на лицо, уши заложило. Мама дернулась и свалилась вдоль стены на бок.
— Мама? — тихонечко позвал я, размазывая слезы и еще что–то по лицу.
— Как полномочный представитель Института наблюдения за соблюдением Закона о локальных военных конфликтах вынужден констатировать девятнадцатое нарушение в ходе Ежердо—Денийского конфликта, Закона о ЛВК пункта 17 В 1926 «о статусе военнопленных, а также недопустимости умышленного уничтожения лиц признанных военнопленными»… Факт нарушения отмечен и …
— Солдат!
— Да, экселленц!
— Уничтожь эту железяку.
Солдат поднял бластер и послал заряд в покрытого броней наблюдателя. Робот запнулся, потом громкость его голоса повысилась на столько, что не услышать его стало просто невозможно.
— Как полномочный представитель Института наблюдения за исполнением Закона о локальных военных конфликтах отмечаю факт двадцатого нарушения в ходе Ежердо—Денийского военного конфликта, Закона о ЛВК пункта 03 А 3000 «о статусе наблюдателя ИНС-ЗоЛВК», пункта 03 А 3001 «об попытке, либо совершении умышленного уничтожения наблюдателя». Вынужден сообщить об инциденте командующему наблюдательного конвоя сил поддержания порядка, адмиралу Абу эль Салаху. До получения других распоряжений, военный конфликт объявляю приостановленным.
С этими словами робот двинулся к выходу, пока не столкнулся нос к носу со стоящим у выхода солдатом.
— Для связи с конвоем мне необходимо покинуть помещение, — снова завелся механизм. — В случае воспрепятствования этому, я обладаю правом Вас уничтожить. Вам дается пять секунд на принятие решения.
Солдат взглянул на своего командира, но тот повернулся спиной и с кем–то разговаривал по коммуникатору.
— Ваше время истекло, — голосом, в котором полностью отсутствовали интонации, сообщил наблюдатель. В его броне открылись бойницы.
На уничтожение солдата у робота не ушло и половины секунды, и вот уже его шаги стихли в грохоте артиллерийской канонады, которая снова вытеснила тишину из ночи.
Началась гроза. Между багровыми зарницами ракетных ударов вспыхивали ослепительно–белые трещины молний. Словно люди, в своей животной ярости, пытались расколоть небо. Тяжелые капли влаги, грязные от сажи измаравшей небо, громко застучали по камням разрушенного города. Ручей этой грязной воды стек по ступеням в подвал штаба командующего ежердов, смешался с начавшей запекаться кровью убитого солдата и, словно испугавшись горящих огнем безумца глаз экселленца, поспешил скрыться под мебелью.
В этот момент в подвал, почти бесшумно, вошли два бойца в броне с незнакомым черно–зеленым пятнистым активным покрытием. На шлемах с забралами, полностью скрывающими лицо, была прикреплена маленькая красная эмблема с тремя буквами — И. А.Б. В руках они несли оружие незнакомого вида размером с обычную импульсную винтовку.
— Какого… — проговорил экселленц, отрывая руку с полевым коммуникатором ото рта, и поворачиваясь к выходу.
Между тем бойцы неизвестной мне армии молча осмотрели помещение и встали по обе стороны дверного проема. Через пару секунд из дождя вышел человек в обычном гражданском плаще. Взмахом руки он велел бойцам выйти, они ударили, почти одновременно, левыми кулаками по грудной броне и тихо, а от этого жутко, скрылись за пеленой дождя. И все–таки я был уверен, что далеко они не ушли.
— Доигрался, Густав? — очень тихо проговорил вошедший.
Это был плотный мужчина среднего роста, чуть лысоватый и седоватый. Он не кричал, не размахивал руками, не грозил и наверняка не был вооружен, но от него исходила такая аура силы и власти, что я прекрасно расслышал его слова не смотря на звон в ушах и уличный грохот.
— Антон?! — жалобно пропищал грозный командующий ежердов.
Человек, которого экселленц назвал Антоном, не торопясь прошел к коммуникатору, взял его из рук экселленца и сказал три слова:
— Браун… Прекратить огонь.
Через секунду на планете День грохотала только ночная гроза. Да и та пошла на убыль.
— Антон, все так глупо получилось… — уже более спокойно сказал ежерд.
— Это была твоя последняя ошибка, Густав, — ни сколько не громче обычного выговорил Антон. — Тебя объявят военным преступником. Ежерды на некоторое время потеряют право на войну. Войска вернут на Ежерд. День получит независимость. Новым экселленцем будет Ицхак Роллер.
Антон подошел к столу, выдвинул стул и уселся, тщательно подобрав полы плаща так, чтоб они не касались кровавой лужи на полу.
— А я… — попытался что–то сказать ежерд.
— Только одна планета примет тебя, не задавая вопросов… Конвикт.
— Каторга?! — вскричал побледневший завоеватель.
— Это ее щенок? — сменил тему Антон. — Я возьму его себе. Его не будут искать…
— Да, да забирай… Послушай, Браун, но если ты поможешь… твое влияние…
— Я все сказал, Густав. Хочешь сохранить жизнь — беги.
