— Я убила другого волка. Настоящего. — Эмма вновь повернулась к нему лицом и Тревис увидел в ее глазах муку. Тревис понимал, что без надлежащих тренировок, изменение в первый раз может быть мучительно болезненным. Очевидно, Эмма испытала травмирующий опыт, когда впервые перекинулась.
— Как много времени прошло с тех пор, как ты перекидывалась?
— Пять месяцев.
Тревис почувствовал, что его собственный волк хнычет при мысли об этом. Он знал, как это больно, подавлять своего волка. Как только полная луна покажется, внутренний волк начнет сходить с ума, требуя освобождения.
— Эмма, тебе нужно перекинуться. Я могу помочь, чтобы это не было болезненно. — Тревис потянулся через стол и коснулся ее ладони. Эмма ахнула и посмотрела на свои руки. Тревис знал, что она чувствует. Он слышал слухи о прикосновении к своей паре в первый раз, словно удар током прошел через каждого из них.
— Что это было?
— Не уверен, что ты готова узнать, — сказал Тревис, веря в это. Если Эмма не могла перекинуться в волчицу, она не сможет принять тот факт, что у каждого волка есть пара, с которой ему суждено провести вечность.
— Расскажи мне.
— Мы пара. Я понял это в тот момент, когда я вошел в пекарню.
— Что ты имеешь введу под
— Волки в дикой природе на протяжении всей жизни спариваются с одним и тем же волком. Таким образом, они находят своего партнера и остаются вместе до смерти. То же касается и перевертышей, как только мы находим нашу пару, нам суждено провести с ней всю оставшуюся жизнь.
— Что произойдет, если один из пары не захочет быть с другим? — Эмма не убрала свою руку от него, и Тревис воспринял это как хороший знак.
— Для перевертышей трудно сопротивляться притяжению к паре, так что, обычно они остаются вместе, не смотря на трудности, встречающиеся на их пути.
— Ты думаешь, я твоя пара?
— Нет, я знаю, что ты моя пара. Скажи мне, что ты не могла перестать думать обо мне, когда я ушел вчера утром.
— Прямо сейчас слишком многое нужно переварить. — Эмма убрала руку, прежде чем разорвала контакт между ними. Тревис почувствовал необходимость обнять ее и сказать, что все будет хорошо, но, почему-то, знал, что она не примет его утешение в этот момент.
— Мы можем обсудить тот факт, что мы пара в другой раз, но позволь мне помочь тебе и твоей волчице. — Тревис отчаянно пытался приблизиться к ней и знал, что это один из лучших способов.
— Как?
— Для этого тебе нужно было родиться такой. Если ты рождена такой, твоя семья помогает тебе на протяжении многих лет до того, как ты в первый раз перекинешься. Полагаю, ты не родилась такой?
— Нет, меня оцарапали.
— Ну, это не имеет значения. Я все еще могу помочь тебе. Полнолуние через два дня. Мы можем встречаться каждую ночь где-то в общественном месте или частном, и я буду учить тебя, как настроить разум в нужное русло. Если конечно тебе нужна моя помощь, нужна?
— Я буду признательна за помощь.
— Не все оборотни плохие, Эмма. В стране всего несколько стай, за которые стыдно. Клянусь, к тому времени, когда полнолуние начнется, перекидываться не будет больно, и ты сможешь контролировать свою волчицу.
— Где ты хочешь встретиться?
— Ты знаешь город лучше. Выбери какое-то публичное место для первого раза, таким образом я смогу узнать, как на самом деле подавлена твоя волчица. Вот мой номер, позвони мне. — Тревис нацарапал свой номер на салфетке и протянул ее ей. Дверь пекарни снова открылась.
— Рядом с мотелем есть парк. Встретимся там в девять? — прошептала ему Эмма. Он кивнул головой, прежде чем с улыбкой положил деньги на стол.
Эмма встала и снова пошла за стойку, улыбка осветила ее милое личико. Она действительно была удивительным существом. Старик, которого она обслуживала, говорил что-то, что Эмма явно считала забавным, потому что смех, разносящийся по пекарне, был волшебным.
Тревис поднял шлем с дивана и кивнул головой Эмме, прежде чем покинул пекарню. Ему нужно выяснить, как успокоить волчицу Эммы, чтобы она смогла перекидываться, но все же контролировала ее.
***
Эмма была взволнована и сильно нервничала сегодня вечером. Она хотела принять волчицу, которая была внутри нее, но в то же время она этого не хотела. Одновременно, когда она хотела почувствовать себя свободной и не испытывала желания подавить свою волчицу, она также не хотела ее. Она просто хотела быть нормальной женщиной в возрасте двадцати шести лет, которая открыла пекарню в маленьком городке.
Девушка вытирала прилавки, когда колокольчик на дверях пекарни снова зазвонил. Практически было время закрытия, и в это время никто не посещал ее магазин. Удивительно, но миссис Хамфри вошла внутрь, неся за собой свою корзину.
Эмма поняла, что что-то не так. Она спросила пожилую женщину:
— Вы в порядке, миссис Хамфри?
— Да, дорогая. Просто завтра у моего внука день рождения и мне интересно, не поздно ли сделать заказ?
— Конечно, еще не поздно. Чем я могу вам помочь? — Эмма схватила ручку и блокнот, которые лежали рядом с кассой, и стала ждать заказ миссис Хамфри.
— Я хотела бы сто кексов.
— Сто?
