– Это у неё в крови – быть заботливой и великодушной по отношению ко всем…. – едва шевеля губами, ответил парень доктору.
– А ты бы лучше помолчал, философ…. – пошутила Ася, – только очухался, а всё туда же философствовать.
Он полным нежности взором взирал на свою фею. Их глаза встретились, и что-то в его глазах напомнило ей о том давнем вечере. Она поспешно отвела взгляд, чувствуя, как порозовели её щёки.
– Ася, помогите мне осмотреть больного, – попросил доктор.
– Но, доктор…, – пытался возразить Дэн, – может сестру позвать?
– А что вы так смутились, молодой человек? Она же целую неделю от вас не отходила. Так чем же вы собирались её удивить? – подшутил доктор.
– Что? – глаза парня округлились, он потрясённо смотрел на неё. – Так значит, это был не сон?
Она пыталась не рассмеяться. Его лицо покраснело от смущения. Ласково положив свою ручку на его ладонь, покоившуюся на одеяле, она слегка сжала её. Прикосновение и лёгкое нажатие этой руки заставило его вздрогнуть. Его рука чуть заметно шевельнулась: загорелые, некогда сильные, пальцы едва сжали её руку.
Девушка одарила его насмешливым взглядом и высвободила руку:
– Всё, что мне надо, милый, я уже видела….
Она ловко помогала Виктору Васильевичу снять повязки, точно и легко снимая бинты. От него исходил какой-то особый, чисто мужской запах, не оставивший девушку равнодушной. Ася опустила глаза, чтобы не выдать волнения, вызванного его обнажённым телом.
Её глаза ласкали вздымавшиеся мускулы на плечах и руках, крепкие сильные мышцы на груди и спине. Тепло разлилось по телу, возбуждая её. Асю бросило в дрожь при виде его тела, сплошь покрытого ранами, ещё не зажившими ярко-кровавыми шрамами, с которых доктор снимал швы, и которые грубо выделялись на его коже. Холодные иголочки страха подстёгивали возрастающую в ней страсть; её глаза, полные заботы и беспокойства широко раскрылись.
Её руки, порхающие, словно крылья бабочки по его телу, отчего его бросало то в жар, то в холод. Дэна охватила нервная дрожь; его тело мгновенно отреагировало естественным образом на её прикосновения.
Значит, она ему не привиделась тогда: он отчётливо вспомнил прикосновение её нежных губ; это её рук касание он чувствовал, находясь в полубессознательном состоянии.
Доктор, осмотрев раненого, сказал:
– Я пришлю сестру сделать перевязку. А вы, молодые люди, не шалите….
Дэн пожал руку доктора, как бы благодаря его за деликатность. Дверь тихонько заскрипела, отворилась, и доктор вышел из комнаты, стараясь ступать бесшумно. Уж, очень необычная была ситуация.
Эти двое очаровательных молодых людей, безусловно, любящих друг друга, и эта любовь была чистой и платонической. Доктор это точно знал; он понял это по тому, как они друг на друга смотрели, как краснели, едва касаясь друг друга.
Едва за доктором закрылась дверь, Дэн произнёс:
– Та ночь, когда я уезжал....
– Мы оба поддались порыву, – прервала она его, стараясь не встретиться с ним взглядом.
Вошла медсестра, и они замолчали. Ася помогала девушке перевязать раны; осторожно поддерживая любимого.
Пока она помогала медсестре поворачивать юношу, страшная бледность покрыла его лицо, он стиснул зубы, издав стон. Шрам длиной сантиметров семь-восемь резко выделялся на темном фоне его загорелого тела; ранка, усеянная капельками крови, доставляла ему невыносимую боль. Ася услышала сдавленные рыдания. Он плакал. Ася понимала, что меньше всего на свете он хотел бы, чтоб она видела его в таком состоянии.
– Уйди…, – попросил он.
– Не дождешься, – парировала она. – Я не могу не быть с тобой….
Он увидел в её глазах слёзы, которые затуманивали её выразительный, чистый взгляд.
Медсестра Валя наблюдала за этой парочкой: они перекинулись всего парой фраз, но так много сказали друг другу; что не сказали словами – то увидели в глазах.
Валентине сразу же понравился этот привлекательный молодой человек, жгучий брюнет, с тёмно-карими глазами. Потом приехала рыжеволосая девица, назвавшаяся его невестой, которую она сразу же невзлюбила. Валя не могла понять, что сказала эта девушка врачам, что она беспрепятственно может находиться в отделении хирургии и вхожа в отделение кардиологии, куда с инфарктом попала мать Дениса. И откуда берутся силы у этой тощей пигалицы. Валя работала по двенадцать часов и к концу рабочего дня падала с ног от усталости. А эта Ася находилась в больнице двадцать четыре часа: то в хирургии, то в кардиологии. Ещё лезет с вопросами:
– Девочки, чем помочь? Давайте я вам помогу.
Она что ли железная? А как на неё смотрит Денис…. Он никого кроме неё вокруг не замечает. Даже, когда его привезли в госпиталь, он в бреду повторял только её имя и за что-то просил прощение. Интересно, за что? Как бы и она хотела, чтоб её так любили. Она мечтала о такой любви, видела фильмы, но никогда не думала, что увидит такую любовь в жизни.
Асе нестерпимо больно было видеть любимого, беспомощно лежащего на кровати. Она провела ладонью по его лицу, пальцы легонько колола щетина. Его не брили несколько дней.
