– А ты всякий раз вводишь меня в замешательство, – разъяснительно ответил мистер Кларрен, но уже более спокойным тоном.
– И я готов объясниться, то только тебе, а для всех остальных я принёс новое временное распоряжение.
Они прошли в кабинет, сели в кресла, и Роберт продолжил говорить:
– Я и мой друг, Джек Тоурел, не виделись уже давно, даже слишком давно. Он не менее занятой человек, чем я, и раз уж у него сыскалось свободное время, то, по всей вероятности, лучше этим воспользоваться сейчас. Я был занят всю свою жизнь и не имел возможности навестить его. И в этом я виноват, а ещё больше виноват перед супругой. Она заслужила эту поездку, так как покорно терпела все эти годы мой эгоизм. Жизнь – это не только работа. Мы живём лишь раз. Мне будет очень обидно умирать с осознанием того, что я так и не почувствовал жизнь, не успев посвятить себя тем, кто этого заслуживает. Старость уже в паре шагов от меня, поэтому я поеду именно сейчас, встречусь с другом и порадую путешествием жену. К тому же Джек – превосходный архитектор, правда, не судов, а зданий, но это неважно. Я хочу внести некоторые изменения в мой проект, поэтому совет и помощь друга будут для меня очень ценны, – сказал Роберт и налил в свой бокал воды.
– Изменения? Роберт, ты хочешь взять с собой все чертежи?
– Естественно!
– А чем же тогда мы будем заниматься всё это время? – снова занервничал мистер Кларрен и тоже налили себе воды.
– Ничем. Я считаю, что будет вполне справедливо дать всем вам большой отпуск. Рабочие устали и только обрадуются этому. Выплати каждому двойное жалование и пусть отдыхают. Да и для тебя это будет полезно: проведёшь месяц-другой с семьёй, а потом я вернусь, и мы продолжим. Это и есть моё распоряжение.
– Хорошо. Раз ты всё уже решил, то искать этому опровержение явно нет резона. Придётся подождать твоего возвращения. Завтра же отправлю всех рабочих в отпуск.
– Вот и замечательно! – Роберт хлопнул ладонями по кожаным перилам кресла и резко встал. – Теперь идём за чертежами. Как ты уже понял, времени у меня мало: хочу весь оставшийся день провести с дочерью. Нас ждёт долгая разлука и всё из-за её непоколебимого желания остаться в Лондоне.
Сэр Рочфорд спешно собрал все необходимые ему бумаги и тотчас же отправился обратно в поместье.
К отъезду всё было готово: вещи уложены, а билеты куплены. Время уходило неуловимо быстро! Всего один короткий вечер был дан Анне, мгновение, которое дочь могла провести с родителями. Она начала чувствовать тоску, усиливающуюся с движением стрелки часов. До самого позднего часа Анна пробыла с родителями в гостиной у камина. Уединившись на уютном диване, они сидели, обнявшись, то молча, слушая, как трещат в жарком огне брёвна, то говоря, глядя на лица друг друга. Только спокойствие и умиротворение царили в комнате. Всё было так же прекрасно, как и в недавно ушедшем детстве Анны. Эти мгновения стали для неё очень дороги. Она хотела насладиться объятиями родителей и их голосами сполна, чтобы это тепло осталось с ней, будто они рядом, и ощущалось до тех пор, пока мама и папа снова не вернутся домой. Как же непросто было Анне питать сильную, неотвратимую любовь к родителям и Маркусу одновременно. Всякий раз приходится кого-то приносить в жертву, отрекаться на время от общества одного ради другого. Куда проще тем, кто никого не любит. Им неведома эта тягота и горечь в душе.
Огонь в камине начал постепенно гаснуть, а в комнате стало ощущаться колдовское присутствие сна, магическим силам которого очень трудно противостоять. Сэр Рочфорд, Маргарет и Анна могли бы пробыть в обществе друг друга до самого рассвета, так и не сомкнув глаз, если бы не это сонное чувство, накрывшее их всех, будто тёплым пледом. Как бы того ни хотелось, приказу королевы-ночи приходится подчиняться. Все разошлись по своим комнатам и вскоре крепко уснули.
В это утро завтрак в поместье подали раньше обычного: уже в девять часов вся семья собралась в столовой за обеденным столом. Корабль должен был отплыть равно в полдень.
– У нас ещё есть время. Можно не спешить, – сказала леди Рочфорд, чтобы обстановка стала менее напряжённой.
– Через два с половиной часа мы должны быть в порту, а возможно, и раньше. Время всегда скоротечно, дорогая, когда куда-то собираешься. До отплытия будем следить за часами, – ответил Роберт и тут же достал из кармана свои золотые часы, желая сверить их точность.
С приближением полудня Анну начали одолевать различные чувства, которые сменяли друг друга в зависимости от хода её мыслей. Она чувствовала сожаление за сделанный выбор и вину за то, что оказалась такой слабой: не смогла оставить мистера Лоэра на два месяца ради родителей. Анна корила себя, назвав предательницей. Но, вспомнив те чудные и прерывистые встречи с Маркусом, она ощутила радость, что ей всё же не пришлось его покидать. «Я не могла поступить иначе! Без него я сошла бы с ума. Так, пожалуй, поступил бы всякий влюблённый человек», – подумала она, найдя для себя оправдание. И это помогло ей хоть немного себя простить.
