– Моя Вы дорогая, успокойтесь, прошу Вас! – Маркус обнял женщину, будто родную мать. – Мы, к сожалению, не в силах обернуть всё вспять и изменить ход некоторых событий, чтобы сберечь родных и близких людей. Но я знаю, что нам точно будет под силу: все вместе мы переживём этот мрак! Я сделаю Анну счастливой, и она ещё не раз улыбнётся, вот увидите!
Его голос был полон доброты и искренности, во всяком случае так казалось миссис Норрис. Впрочем, в эту фальшь поверил бы и всякий другой.
– Вы прекрасный человек, мистер Лоэр! Несомненно, Вы очень нужны мисс Рочфорд!
Миссис Норрис пригласила Маркуса пройти в столовую, выпить кофе и чего-нибудь съесть, пока Анна не проснётся.
Маркус был, как никогда, уверен и спокоен. Он ощущал себя практически Богом, так как понимал: Анне без него не выжить. Держа в одной руке серебряную вилку, а в другой – чашку из китайского фарфора, он мысленно говорил себе: «Всё это моё!».
Да, положение вещей явно указывало Маркусу на его почти увенчанный успех. Однако судьба оказалась куда более хитра, нежели он думал. Её резкий поворот был вовсе не случайным. Сидя за столом, Маркус даже не мог помыслить, что обернулась она вовсе не в его пользу. Он чувствовал благосклонность своей фортуны, хотя на самом деле всё было ровно наоборот. Но Маркус этого, конечно, не знал и поэтому был бесконечно счастлив! Его удивительная способность – делить себя на два разных человека была снова пущена в ход. Внутри него жил он, настоящий, самый настоящий Маркус со всем своим естеством. Там, в своём истинном мире, он улыбался, смеялся и ликовал, чувствуя приближение сладкой победы. А снаружи временно пребывал некто другой, в глазах которого царила скорбь и печаль.
– Мистер Лоэр, Вам лучше подняться наверх, в комнату мисс Рочфорд. Думаю, ей будет легче, если Вы будете рядом, когда она проснётся, – сказала миссис Норрис, когда Маркус допил свой кофе.
– Вы правы, мадам! Я поспешу к ней!
Пробуждения Анны ему пришлось прождать достаточно долго. Полчаса Маркус то сидел, пролистывая одну из найденный им книг, то бродил по комнате и приценивающимся взглядом рассматривал картины, различные вещи и украшения Анны, хранившиеся в большой перламутровой шкатулке. Но вдруг мисс Рочфорд шевельнулась. Маркус встрепенулся, словно опомнившись, что находится в комнате не один, положил всё, что держал в руках, и присел возле неё на край кровати.
Анне совсем не хотелось просыпаться, не хотелось возвращаться обратно в жизнь, которая опустела и теперь уже не та. Нам часто снится то, что более всего желанно, те по кому мы тоскуем и к кому тянется душа. Анне снилось, как она гуляет с родителями по лесной, освещённой лучами солнца, тропе. Отец рассказывает свои смешные истории из детства, а она и мама весело смеются. Каждая частичка земли меж могучих и сильных деревьев усыпана цветами, а воздух пропитан их тонким ароматом. Анна сумела ощутить его, как-будто всё это происходило наяву. Это был действительно прекрасный сон! Ей захотелось остаться в нём навсегда. Но, вдруг, Маркус взял Анну за руку и прекрасная картинка исчезла, словно её сдул ветер. Анна поняла, что просыпается, и медленно открыла глаза.
– Наконец-то ты очнулась, любовь моя! Я испугался, что ты совсем не дышишь и можешь не проснуться, – сказал Маркус, с волнительным трепетом заглядывая ей в глаза.
– По правде сказать, мне этого очень хотелось.
– Анна, что ты такое говоришь? Даже не произноси вслух таких ужасных слов! Если тебя не станет, я умру! Прошу, не обрекай меня на смерть!
Анна нежно провела рукой по его щеке, а затем, приподнявшись, она обняла Маркуса, как последнего ценного для неё человека.
– Я не знаю, чтобы я делала, не будь тебя рядом со мной. Твоё присутствие для меня лучше всякого лекарства. Знаешь, – она снова легла на подушку, – если бы можно было вернуть моих родителей, взамен я бы отдала всё, что бы ни попросили, даже собственное сердце!
– Я знаю, но даже при всём твоём желании это не может быть возможным. Смерть забирает тех, кого хочет, и когда пожелает. Она не человек. С ней нельзя договориться или обменяться, – говорил Маркус, а сам мысленно отдал смерти честь и благодарность за проделанную ею работу. – Мне жаль твоих родителей. Они этого не заслужили. Думаю, им сейчас не горестно, а спокойно, ведь ты осталась со мной, не одна. И я всегда буду рядом! – утешительно произнёс он и поцеловал Анне руку.
– Маркус, любимый, только ты способен найти для меня нужные слова! Мне, правда, стало немного легче.
– Я счастлив! А теперь предлагаю тебе спуститься со мной в столовую и пообедать. Ты очень бледна.
До самого позднего вечера Маркус не покидал поместье. Все эти часы он провёл возле Анны. Ласковый и заботливый, нежный и добрый, опекающий и надёжный – именно таким он был для неё, а особенно теперь. Прильнув к его груди, Анна чувствовала себя защищённой, чувствовала, что всё ещё жива, а боль потери казалась менее ощутимой.
