Касавир мотнула головой, заливаясь краской. Кэрдан удовлетворенно хмыкнул. Ей явно было неприятно скрывать от приятеля свою осведомленность, но малышка честно держала слово. Распет не замечал ее смущения и пламенно вещал:
– Графа де Ремиса со дня на день казнят за убийство жены, матери Морада. Сомнительная история, скажу я тебе. Инквизиция постановила, что он зарезал ее из ревности, по пьяной лавочке. Но весь свет знает, что граф и графиня вовсю гуляли друг от друга, и ни у кого претензий не было. С чего вдруг его ревность обуяла? И пьет он много лет уже, никогда не допивался до того, чтобы бросаться на людей с осколком бутылки. Очень мутное дело, одним словом.
Кэрдан насторожился. Касавир тоже заинтересованно подняла голову от метлы.
– Но кто же еще мог убить графиню, если не ее муж?..
– Кто может знать? Если уж инквизиторы обвинили графа, то либо он и убил, либо…
– Что, Вулар?
– Кто-то сильно постарался, чтобы граф пошел на плаху.
– Но кто?!
– Я знать не знаю, Касси. Но мой отец скажет – ищи кому выгодно. Кто получит титул и состояние графа?
– Его сын… Но как можно убить собственных родителей ради титула, который и так станет твоим?!
– Кто может проникнуть в помыслы извращенца вроде Керна? Я легко верю, что он способен убить родных отца и мать ради корысти.
Кэрдан чуть не расхохотался в голос. Вот какие слухи ходят. Керн-матереубийца. Презабавно. Пусть, Кэрдану это на руку. Касавир ничего не сказала и снова опустила голову. Кэрдан, в отличие от Вулара, видел магическим взором ее лицо, отражавшее бурю эмоций. Похоже, тайна, которой он наградил степную бабочку, продолжала терзать ее, даже перестав быть тайной. Распет продолжал:
– Создатель ему судья. Раз инквизиция не нашла доказательств, никто не сможет отправить на плаху Морада вместо его отца. Да и это лишь домыслы. В жизни всякое бывает.
– Ты прав… Вулар, а почему ты сегодня здесь? Ты же говорил, что платишь рабочим вместо себя.
Парень улыбнулся и развел руками.
– А сегодня решил сам отработать. Нельзя?
Касавир улыбнулась в ответ.
– Еще как можно!
– Честно говоря, Кас, у меня на сердце неспокойно было. Так и думал, что вляпаешься с Керном. Решил подстраховать тебя. Зря ты отказалась от денег. Тебе так безопаснее будет. Может, теперь возьмешь?
– Не нужно, Вулар, спасибо тебе. Милорд обещал поговорить с Керном.
– Даст Создатель, хоть это подействует. Кас, я еще хотел сказать… В конце месяца будет королевский бал. Наша семья приглашена. Положено приходить с дамами и кавалерами. Будешь моей дамой?
– Ты серьезно?! На королевском балу? Но мне даже нечего надеть!
– Не беспокойся об этом. Герада обещала отрядить личного портного девушке, которую я выберу. В кои-то веки сестрица хочет помочь! Обычно от нее снега зимой не допросишься!
– Вулар, но я не могу…
– Брось, Кас! Я ведь тоже не должен ударить лицом в грязь! И семья тоже в том заинтересована. Соглашайся! Это же королевский бал!
Касавир вздохнула, а потом расплылась в улыбке.
– Уговорил! Бал так бал!
Распет обхватил ее за талию и закружил вокруг себя.
– Уррррааа! Ты не пожалеешь, Касси! Поговорю с Герадой и отведу тебя к ее портному!
– Спасибо тебе, Вулар! И твоей сестре!
Кэрдан не удержал улыбки. Высоко полетела бабочка. Уже и королевский бал. Что ж, он с удовольствием полюбуется ею в платье от личного портного Герады Распет. Судя по нарядам самой баронессы, тот был высококлассным мастером. Правда, по мнению Кэрдана, ни одно платье не будет красить Касавир так, как отсутствие любого.
С первого дня моей трудовой практики прошло три недели. Я исправно посещала все занятия, включая уроки лорда Кэрдана. Он неизменно сажал меня на первую парту, прямо перед собой. Иногда, когда он расхаживал из угла в угол, читая лекцию, край его одежды оказывался в паре дюймов от моего лица, изредка касался моего плеча или локтя. И я сразу будто проваливалась в туман, сознание мутнело и расплывалось в чужом, всеобъемлющем присутствии. Что это было, почему он так действовал на меня? Магия? Или все проще?.. Я не хотела, запрещала себе думать об этом.
Морад Керн перестал домогаться меня, хоть и не извинился за случай на стройке. Теперь он делал вид, будто меня не существует. Я нарадоваться не могла на его невнимание. Приятное потрясение случилось, когда казначей Гильдии вызвал меня с урока и вручил назначенную милордом стипендию. Конечно, я отложила ее для библиотекаря Мелека.
Игни и Гэлэйн не пожелали отпускать меня. Арендовать комнату не пришлось, тратиться, кроме питания, было не на что. Как соберу долг Мелеку, начну откладывать деньги родителям. Двадцать лет они кормили и растили меня. Я возмещу, что смогу. Пусть не считают меня неблагодарной дочерью.
Шекина по-прежнему настаивала, чтобы я выкраивала пару часов каждый день, чтобы заниматься с ней танцем живота. Но когда узнала, что я приглашена на королевский бал, переключилась с цыгантийских танцев на классические бальные. Те, что мне предстояло исполнять на балу.
