– Знаю. Женя как, спокойно к расходам?.. Борзенков Я.А. «Из истории развития яйца и яичника у курицы». 1869 год, типография Мамонтова. Да… «О регулировании пола у кур». Это что, серьезно? Как уличным движением?
– Вполне. По заказу одного падишаха.
– И как? Как регулируется? Жезлом?
– Вполне доступным образом. Да ты не беспокойся, это сугубо куриная проблема.
– Я не беспокоюсь. Я не могу понять, как у кур можно регулировать пол? Он же у них есть уже – женский, куриный. Я хочу сказать, который «у кур».
– «Куры» – подразумевают и петуха. Куры – более общее понятие, вид сельскохозяйственной птицы. Петух – частное понятие, в конкретном своем проявлении – самец курицы. Не веришь, в словаре посмотри. Петух – самец курицы, козел – самец козы, – увлекшись, Настя сгоряча едва не дошла до Адама и Евы.
– Смотри, как у них! Всё вокруг курицы. О козлах не будем.
– Да, диспут о приоритете яйца и курицы совершенно бесперспективен. В начале была курица. И в конце будет курица. А петухи – они всегда вторичны.
Гурьянова вдруг охватила смутная тревога, совершенно необъяснимая. Он никак не мог сформулировать ускользающую мысль. Помогла Настя:
– Мужское начало – нонсенс, – сказала она. – Полная бессмыслица. Мужчина проявляет себя лишь в захвате и разрушении.
– Ты хочешь сказать, – ухватился Гурьянов за мысль, – что мужчина вообще не нужен? – может, и правда, поразила его мысль, не нужен?
– Зачем? Его можно инкубировать, быстренько взращивать, как бройлера, отбирать плодовитых самцов, а прочих холостить и отправлять на каменоломни.
– А интеллект, гены?..
– Может, еще и роль отца в воспитании подрастающего поколения?
– Ты росла без отца? – глухо спросил Гурьянов.
– А при чем тут я?
– Но не я же!
– Не знаю.
Гурьянов почувствовал досаду. Чего она не знает? «Не знаю». Чего «не знаю»? Контакта с Настей у него не получалось. Она и раньше никак не реагировала на его взгляды, ухаживания, прямые намеки и предложения. Относилась к нему, как к… как к брату. И сейчас, после того, как вышла замуж, не изменилась. Хотя он вовсе не намерен увлекать ее в амуры – боже упаси, Женька друг, но взгляд-то помягче могла бы сделать, глазиком повести, на стишок отреагировать, улыбнуться. Нет, ей нравится, только когда ее хвалишь. Ладно, переживем.
– Филдинг? Читаешь?
На столе лежала «История Тома Джонса, найденыша» с фотографией Гурьянова-старшего между страниц. Алексей взял книгу в руки, повертел. Настя с замиранием сердца следила за его руками. Он положил книгу на стол, небрежно бросив:
– Неправильный перевод. Даже в заголовке. Надо Найденыш с прописной буквы писать. Не знают прописных истин!
Он снова посмотрел на портрет Анны Ивановны. Она будто вглядывалась в его душу…
– Женя-то скоро придет?
– Да должен уже. Вон идет, кажется. Зачем он тебе?
– Переезжаю.
– Опять? Не надоело по общагам мыкаться?
Друзья поздоровались. Гурьянов переезжал к очередной своей пассии и пришел узнать у Суэтина, когда тот сможет помочь с переездом. Дерюгин готов был помочь в субботу с утра.
– Когда они к тебе начнут переезжать? Надоело книжки твои и портреты перетаскивать.
– Там, кстати, есть портрет Пети Сорокина, – подмигнул Суэтину Гурьянов.
– Я тогда тоже в субботу с утра, – сказал Евгений. – Имя?
– Да святится имя ее! Профессор консерватории Ариадна Кюи.
– Поздравляю, – сказала Настя, – с новосельем! Надо же, к профессору ключик подобрал! Лет-то сколько ей? Теперь будешь засыпать и просыпаться под звуки Мендельсона. Пока не превратишься в скрипичный ключ. Дружок.
Анна Петровна на похоронах Анненковой не была. Превратно могли бы истолковать присутствующие. Двадцать лет в ссоре! Это после всего-то двух лет приятельских отношений. А ведь как помнится все, свежо и… трогательно. Закат на небе, закат в глазах. А вот и жизни закат… Прямо Александр Дюма! Не тот резон, чтоб встречаться, не тот. Хотя и другого больше не будет. Теперь уж, когда сама отправится туда, разве что тогда… Тогда и встретимся, тогда и поговорим, доведем нашу прерванную беседу у закатного окна до конца. С годами (как быстро они прошли!) былые чувства и прошлые обиды притупились, и Анне Петровне часто бывало невдомек: с чего это они тогда обе вспыхнули, как спички, поссорились на всю жизнь? Да, теперь на всю. Переход несовершенного вида глагола в совершенный. Скоропалительно, необдуманно и так жестоко. Ударила в голову блажь, брякнули не с должным пиететом друг другу всякую чушь… Как дети, которые, убивая лягушку, не думают, что тем самым убивают себя. Дети наивно полагают, что лягушкой может быть кто угодно, только не они. Господи, прости нас грешных!
Анна Петровна вдруг ясно представила себе лицо Анненковой и отвела глаза от яркого образа. Прости, прости меня, если сможешь. Пока я еще тут, пусть земля тебе будет пухом! А пройдет сколько-то дней, и да приимет тебя Царствие небесное!
