– Вы правы. Я намерен подать в отставку. Можете передать это Жоржу. Да, и пожелайте ему всего наилучшего в новом году.
Сен-Жюст. Кто платит Камилю, чтобы он это писал?
Робеспьер. Нет, нет, вы не понимаете. Его так потрясли последние события…
Сен-Жюст. Надо отдать ему должное, актер он превосходный. Похоже, он многое от вас перенял.
Робеспьер. Почему вы вечно обвиняете его в недобросовестности?
Сен-Жюст. Взгляните правде в лицо, Робеспьер. Либо он недобросовестен и контрреволюционно настроен, либо слишком мягок и контрреволюционно настроен.
Робеспьер. Как ловко у вас получается. В восемьдесят девятом вас здесь не было.
Сен-Жюст. У нас новый календарь. Никакого восемьдесят девятого не существует.
Робеспьер. Вы не вправе судить Камиля, вы ничего о нем не знаете.
Сен-Жюст. Его поступки говорят сами за себя. К тому же я знаю его много лет. Он долго маялся, пока не нашел свою нишу литературной проститутки. Он готов продаться любому, кто заплатит больше, в этом у них с Дантоном так много общего.
Робеспьер. Не понимаю, какое отношение мольба о милосердии имеет к литературной проституции.
Сен-Жюст. Не понимаете? Тогда объясните, почему в последнее время его принимают с распростертыми объятиями на всех аристократических званых обедах? Объясните, почему жена Богарне шлет ему льстивые благодарственные письма? Вы можете объяснить, почему результатом его писаний стали гражданские беспорядки?
Робеспьер. Не было никаких беспорядков. Только просители в Конвенте, которые закона на нарушают.
Сен-Жюст. Просители с его именем на устах. Он герой дня.
Робеспьер. Ему это не впервой.
Сен-Жюст. Кое-кто может воспользоваться его эготизмом ради осуществления своих зловещих замыслов.
Робеспьер. Например?
Сен-Жюст. Заговора против республики.
Робеспьер. Заговора кого? Камиль не замышляет никаких заговоров.
Сен-Жюст. Дантон замышляет. С герцогом Орлеанским. С Мирабо. С Бриссо. С Дюмурье, со двором, с Англией и нашими врагами за границей.
Робеспьер. Как вы смеете это утверждать?
Сен-Жюст. Вы с ним порвете? Поставим его перед Революционным трибуналом, и пусть объясняется.
Робеспьер. Давайте рассуждать здраво. Он сотрудничал с Мирабо, полагаю, вы говорите об этом. Впоследствии Мирабо утратил доверие, но Дантон знался с ним раньше, когда Мирабо еще называли патриотом. Отношения с Мирабо не считались преступлением, и вы не можете судить Дантона за прошлые проступки.
Сен-Жюст. Я знаю, вы не разделяли всеобщего заблуждения насчет Рикетти.
Робеспьер. Не разделял.
Сен-Жюст. Почему же вы не предупредили Дантона?
Робеспьер. Он ко мне не прислушивался. Впрочем, это не преступление.
Сен-Жюст. Нет? Я с подозрением отношусь к человеку, который, скажем так, отказывается ненавидеть врагов революции. Это не преступление, но это гораздо хуже, чем беспечность. К тому же здесь замешаны деньги. Как всегда, когда дело касается Дантона. Задумайтесь. Признайте, что золото всегда было для Дантона мерилом его патриотизма. Где драгоценности короны?
Робеспьер. За них отвечал Ролан.
Сен-Жюст. Ролан мертв. Вы отказываетесь видеть то, что бросается в глаза. Это заговор. Все разговоры о милосердии придуманы, чтобы посеять разногласия среди патриотов и сыграть на их лучших чувствах. Пьер Филиппо с его атакой на комитет участвует в заговоре, а Дантон – его вдохновитель. Вот увидите, в следующем памфлете они обрушатся на Эбера, потому что для захвата власти им надо убрать его с дороги. Также памфлет будет направлен против комитета. Я уверен, что они замышляют военный переворот. У них есть Вестерманн и Дийон.
Робеспьер. Дийона арестовали, обвинив в заговоре с целью освободить дофина, во что лично я не верю.
Сен-Жюст. На этот раз Камилю не удастся вытащить его из тюрьмы. Впрочем, сейчас даже тюрьмам нельзя доверять.
Робеспьер. Ах, тюрьмам? Люди говорят, что, если подвоз мяса не возобновится, они ворвутся в тюрьмы, зажарят и съедят узников.
Сен-Жюст. Люди дичают от недостатка образования.
Робеспьер. А чего вы ждали? Я забыл о поставках мяса.
Сен-Жюст. По-моему, вы отклоняетесь от темы.
Робеспьер. Дантон – патриот. Докажите мне обратное.
Сен-Жюст. Как вы упрямы, Робеспьер. Какие еще доказательства вам нужны?
Робеспьер. Кстати, откуда вы знаете, какие письма получает Камиль?
Сен-Жюст. Ах да, когда я перечислял тех, с кем Дантон замышлял заговор, я забыл упомянуть Лафайета.
Робеспьер. Это можно вменить в вину каждому.
Сен-Жюст. Да, почти каждому.
