У нее не получалось полноценно злиться на Бена, хотя адресована ее злость была, если подумать, именно ему. Рей, однако, хорошо помнила, что самому Бену пришлось пережить в юности, и этого было для нее достаточно, чтобы если не оправдать его, то хотя бы понять его мотив. Маленького Скайуокера необходимо держать подальше от Сноука, это не вызывало у нее сомнений. Но если она не могла злиться на мужа, то неосознанно злилась на ребенка, что тут поделать? При этом, как часто бывает у женщин, враждебность вовсе не означала, что Рей не любит — или во всяком случае не готова полюбить — неожиданный плод их короткого счастья.
И еще, что-то по-прежнему настораживало ее. Некое недоброе предчувствие, некий шепот из глубин подсознания подсказывал ей, что с этим ребенком все совсем не так просто…
***
Не то чтобы все дроиды, доставленные Платтом, вовсе выеденного яйца не стоили, однако для тяжелой работы решительно не годились. Слишком высокие, слишком тяжелые, они прекрасно подходили для войны — и не удивительно, ведь когда-то их и вправду создавали, как воинов. Но раскопки они вели медленно и утомительно.
Пока машины рылись в земле, периодически спрашивая гнусавыми, как бы проржавевшими насквозь голосами: «Что мы ищем, госпожа?», Рей прохаживалась на плато с отсутствующим видом, в котором виднелась какая-то холодная, суровая сосредоточенность. Увидав ее, Ункар Платт — да и любой несведущий на его месте — подумал бы, будто девчонке просто некуда себя деть. Однако это было вовсе не так. С виду прохлаждаясь без дела, Рей в действительности изучала местность в надежде, что Сила сама приведет ее к искомому, подскажет нужное место для раскопок.
Плато Жалобной руки не обмануло ожиданий, оказавшись точно таким унылым и зловещим местом, как о нем и говорили все, кого только ни спроси. Это была широкая каменистая гряда, раскинувшаяся между восточной частью Кратерграда и Гоазоанской пустошью, которая уходила на юг, как бы разделяя пустыню надвое. Рваный рисунок скалистых уступов, восходящих к вершине, дал название этому месту: если смотреть издали, то казалось, будто глубокие борозды камня складываются в изображение худощавой руки, которая тянется в мольбе к каким-то высшим сферам.
Природный памятник нищете. Немой вопль, столетиями взывающий к провидению.
Рей находила странным, что здесь не осталось никаких следов пребывания людей. Плато Жалобной руки было едва ли не единственной скалистой местностью на весь Гоазоан. Скалы пробивались из песка, как кости проглядывают сквозь разлагающуюся плоть. Здешние места были богаты углем. Уголь, да еще погибшие имперские корабли — вот и все достояние Джакку. Но если стальным гигантам, которые покоятся в песках, было всего тридцать лет, то уголь добывали вблизи Кратерграда еще со времен Старой Республики — и при Палпатине, и после него…
… а потом однажды просто перестали. Владельцы свернули производство и ушли, оставив шахты — поговаривали, что вместе со всем оборудованием, — на волю пустыни.
Теперь, пятнадцать лет спустя, пустыня, выходит, не оставила ничего. Ни единого строения, которое бы свидетельствовало о том, что эти места когда-то были вполне обжитыми. Что ж, природа всегда возьмет свое. Но на Джакку природа всегда была смелее и агрессивнее.
Или природе кто-то помог? Какая-то тайная сила, которая, если верить россказням зевак, и согнала горняков с насиженного места, постаралась, чтобы плато поскорее приобрело свой исконный, дикий вид…
Это часть тайны, которую Рей всей душой хотела бы оставить неразгаданной. Но именно для того она и прилетела — чтобы найти разгадку.
Люди ушли отсюда пятнадцать лет назад — точно тогда, когда отец оставил Рей… нет, маленькую Киру в предместье Ниима. Есть ли связь?
Прошло почти два дня с начала раскопок. Половина дроидов трудилась в низине, недалеко от того места, где Рей посадила «Нефритовую саблю», половина же — ближе к вершине.
День был в самом разгаре, а значит, и поиски тоже. Рей медитировала, сидя на одном из горных уступов, как делала это почти постоянно, иногда в ущерб еде и сну.
Сила ощущалась здесь по-разному. Движение потока было неравномерным, прерывистым. Где-то Рей могла без труда погрузиться в него, а где-то ей приходилось концентрироваться часами, ни на что не отвлекаясь. Это создавало впечатление водопада или, скорее, воронки. Энергия мидихлориан, как вода, стекалась к некоему центру — Рей готова была поклясться, что почти видит это мысленным взором. Но где тот самый центр?
— Где ты? — шептала она уже не в первый раз. Несмотря на упрямую глухоту того, к чему взывал ее мысленный голос, Рей по-прежнему надеялась получить ответ.
Поначалу, как и прежде — как полчаса и час назад, как и за день до этого — она не слышала ничего необычного. И вдруг… слабое чувство тревоги кольнуло в самое сердце. Рей прислушалась к своим ощущением.
Волна. Гигантская смертоносная волна, невидимая обычному глазу, как будто поднялась стеной, готовая обрушиться ей на голову. Рей растерялась, колеблясь между безотчетным страхом и осознанным желанием пойти до конца.
«Вернись! Вернись!»
