Прежде чем окончательно расстаться с матерью, Кайло позволил себе — всего на мгновение — припасть губами к ее лбу, оставляя на нем незримую печать своего дыхания. Лея замерла, затаилась, как мышь, боясь спугнуть неожиданное ощущение всеобъемлющего восторга. У них с Беном было до обидного мало таких моментов искренней семейной близости — но оттого-то каждый из этих моментов был сокровищем, по праву занимавшим почетное место в памяти пожилой женщины.
— Только не пропади… — шепнула она, обреченно склонив голову. Ее голос был полон трогательной, какой-то детской мольбы. — Не смей проиграть, слышишь меня, Бен Соло?
— Я не проиграю, — чуть слышно обещал ее сын. — Ведь теперь у меня есть, за кого сражаться. Есть, кого защищать. И куда вернуться, когда все закончится. Поверьте, генерал, еще никогда я не ощущал в себе столько силы, как сейчас.
***
Стоя перед приборной панелью в позе солдата на посту, Кайло молчаливо провожал взглядом удаляющийся шаттл. Поначалу судно было видно невооруженным глазом в проем иллюминатора, затем осталась лишь крохотная мигающая точка на экране радара — и вот, наконец пропала и она. Растаяла в одно мгновение, когда судно перешло в гиперпространство.
Кайло чувствовал, что его мать действительно на борту, и что она в порядке. Оставалось надеяться, что генералу Органе хватит сообразительности не лететь, очертя голову, прямиком к Сопротивлению. Наверняка здешние умельцы поставили на шаттл «жучок», по крайней мере, у них для этого имелось достаточно времени. Только дурак не воспользовался бы удобным случаем вычислить врага, а Хакс дураком не был — при всей своей неприязни к нему, магистр вынужденно признавал это.
Когда корабль исчез окончательно, Хакс повернулся к Кайло, чтобы вновь напомнить ему о данном обещании. Тот не удостоил его ни словом, лишь молча кивнул, давая понять, что готов. Готов сейчас же, немедленно встретить свою судьбу, какой бы она ни была.
В сопровождении вооруженной охраны генерал отконвоировал новоявленного пленника до знакомых дверей, за которыми — тронный зал, святая святых Сноука, где позволено находиться немногим.
Перед входом Хакс возвратил магистру его сейбер.
— Возьмите назад свою игрушку, — небрежно пробормотал он, протягивая Кайло стальную рукоять. — Вам она наверняка понадобится.
Рыцарь, усмехнувшись, прицепил меч на прежнее место на поясе.
— Уверен, мое оружие не слишком вас отяготило, генерал.
Хакс поморщился с видом уязвленного самолюбия.
Знакомое вытянутое помещение встретило гостя обычным полумраком и могильным холодом. Тронный зал Верховного лидера Первого Ордена всегда казался Кайло больше похожим на склеп, на величественный и зловещий чертог мертвеца, где нет места живым.
Он устремился вперед уверенным, нарочито бодрым шагом, стараясь не замечать страха, сжимающего грудь. Стоило ему войти сюда, как забытые воспоминания всколыхнулись в душе, вызывая смятение и тоску. Всякий раз переступая порог личных владений своего наставника, Кайло Рен ощущал себя, словно мошка, увязшая в паутине. Словно он — по-прежнему юный падаван Бен Соло, которого — несведущего, недоумевающего, едва оправившегося от Оглушения Силы — впервые притащили к ногам Верховного.
Сноук сидел, слегка откинув голову назад, приподняв подбородок, отчего его лицо приобрело не только заинтересованный, но и несколько надменный вид.
— Наконец-то ты здесь, мой мальчик. И Темная сторона сильна в тебе, как никогда прежде. Проходи же, не заставляй меня ждать.
— Темная сторона? — переспросил Кайло, скрывая дрожь в голосе за бодрым и злым тоном. — Свет и Тьма… не вы ли учили меня, Верховный лидер, что и то, и другое — лишь выдумки моралистов, лишь пустые джедайские байки, от которых мне следует поскорее освободиться?
