Его поглощал огонь. Неотвратимое пламя бежало вместе с кровью по неестественно вздувшимся венам. Темный вихрь беспрепятственно ворвался в его душу, сметая все мысли, все чувства — все, что прежде называлось «Беном Соло», — в единую кровавую кашу. Но ни единого крика, ни даже легкого стона так и не скатилось с его губ. Бен уходил беззвучно; боль была уже не властна над ним. Казалось, он перенес все, что мог перенести, и потерял все, что мог потерять. Его сознание отходило в пасть небытия, в кромешную тьму, но душа была уже там. Равнодушие владело им, словно сон — тот самый сон, что называют преддверием конца. На полпути к смерти, он уже был мертв.
***
Для простого солдата видеть самого Верховного лидера, к которому допускают не всякого офицера, сродни чуду. Слуга генерала Хакса поначалу решил, что спит, когда господин, кривясь от едва сдерживаемой досады, сообщил: «Тебя ожидают в медицинском центре».
Молодой человек сразу угадал, в чем дело, хотя поверить в это было выше всяческих сил.
Раболепие — лучшая тренировка для памяти, внимания и интуиции. Постепенно рабы учатся угадывать желания хозяев, не дожидаясь команды, — по малейшим интонациям, по взглядам, по выражению лиц. А этот парень служил у Хакса достаточно долго — всю жизнь, как ему казалось порой. И конечно, он давно приметил, что таким подобострастным, с отзвуком страха и благоговения, тоном господа говорят между собой лишь об одном человеке…
Но что могло понадобиться главе Первого Ордена от неизвестного парня, до которого почти никому в цитадели не было ровно никакого дела?
Верховный дожидался возле одной из операционных палат. Молодой человек, не видевший Сноука ни разу в жизни, узнал его тотчас. Все то же особое чутье слуги подсказало, что в этой сгорбленной, худощавой фигуре есть особая горделивая стать, присущая разве что самым именитым господам; есть некое величие, непостижимое для раба.
Рядом, на удивление, не было никого — ни охраны, ни персонала. Разве что дроиды-медики свободно колесили туда-сюда, никого и ничего не замечая.
Обнаженное тело молодого мужчины лежало на хирургическом столе. Показания сканера — насколько вошедший мог судить, — свидетельствовали, что этот человек еще жив, хотя он был, судя по всему, в глубокой коме. Для слуги Хакса не составило труда узнать и его тоже. Один из рыцарей Первого Ордена, недавний прилет которых вызвал приличную шумиху на нижних уровнях. Тот самый, что остался, когда другие убрались восвояси, и собирался биться с Верховным лидером.
Парню довелось увидеть рыцарей лишь мимоходом. Другие не оставили в его памяти ни следа, но этот… в нем определенно было что-то, приковывающее взгляд. Может, они уже виделись прежде? Впрочем, какая разница…
Сноук стоял, касаясь края стола кончиками худощавых, хищно изогнутых пальцев. Казалось, он был так занят, разглядывая неподвижные черты побежденного недруга, что не заметил вошедшего. Тот именно так и подумал. И потому, когда Верховный внезапно обратился к нему, не поворачивая головы, несчастный служака содрогнулся всем телом.
— Ты знаешь, кто это?
— Д… да, Верховный лидер. Это — магистр ордена Рен. Я был в тюремном блоке вместе с ним и генералом.
Теперь Сноук резко развернулся к нему. В этот миг слуге показалось, будто черная бездна глаз изучает его — изучает острым, испытывающим взглядом.
— Ты из штурмовиков? — осведомился Верховный, почему-то улыбаясь.
— Нет. Я служу лично генералу Армитиджу Хаксу.
— И как давно?
— Я не помню, милорд…
— Зови меня «Верховный лидер», — мягко напомнил Сноук. Кажется, он пребывал в добром расположении духа.
— Простите, Верховный лидер. Я не помню, когда и при каких обстоятельствах оказался на службе у генерала.
— Ну разумеется… — Верховный вновь поглядел куда-то мимо собеседника, словно обращался уже не к нему вовсе. — Искусственные солдаты, как правило, не помнят, кем они были прежде. Хакс всласть забавляется с новой игрушкой. Но ему не следует забывать, что искусственные солдаты — это не дроиды, которые не чувствуют ничего. Искусственные солдаты — отчасти по-прежнему люди…
И прежде, чем окончательно растерявшийся парень успел сообразить хоть что-то, Сноук властно скомандовал:
— Подойди.
Тот сделал один робкий шаг.
— Ближе, ближе… — прошипел Верховный лидер громче и жестче, и шипел еще и еще, пока наконец солдат не встал вровень с ним — так что мог разглядеть мертвенно бледное лицо магистра предельно обстоятельно.
Пальцы Сноука на удивление ловко и крепко вцепились в его шею сзади, давя на болезненные точки.
— Гляди на него. Ты должен увидеть все в мельчайших деталях…
Не зная, что и думать, солдат принялся всматриваться, что есть мочи — и чем больше он всматривался, тем крепче становилось чувство, что этот парень, Рен, и вправду имеет к нему какое-то отношение. А значит, его позвали сюда неспроста.
— Знаешь, что погубило его? — небрежно поинтересовался Верховный. — Конечно, не знаешь. Его погубила женщина, друг мой…
