Рей уже не была уверена, рассказывал ли он об этом раньше. Но знала, что хочет услышать эту историю — услышать вновь, если угодно, — просто потому что не знала более удобного повода продолжить разговор.
— Леди Акбар сказала, что ты собираешься лететь на Джакку, — покорно начал Финн. — И что тебя следует искать в районе того плато. А дальше все просто. Твой корабль, блестящий на солнце, и тех дюжих дроидов трудно было не заметить. Несколько дней я искал тебя, Рей. Потом дроиды сообщили мне, что нашли другой спуск в шахту. Я отправился исследовать его, и вот как раз тогда-то и наткнулся на тебя. Похоже, ты прошла по лабиринту, по меньшей мере, километров пятьдесят. — Его ладонь скользнула по ее голове едва ощутимо, как дыхание ветра. — Несколько дней… другой бы на моем месте отчаялся. Но я просто не считал времени. Я знал, что не поднимусь на поверхность без тебя.
— А дроиды? А «Сабля»?
— Дроидов я оставил на заставе, а твой шаттл… он сейчас здесь, в ангаре. На Джакку я постарался спрятать его понадежнее в ближайшем ущелье, а леди Силгал послала отряд, чтобы пригнать «Саблю» на «Второй дом».
— Ты знаешь, что этот корабль раньше принадлежал Люку Скайуокеру? — Рей слегка прищурилась.
— Знаю. Я уже видел его в одном из ангаров «Второго дома». И Люка Скайуокера видел тоже. Они оба были здесь, генерал Органа и ее брат. А потом — однажды во время совещания в командном центре — Люк вдруг изменился в лице и выбежал, не сказав никому ни слова. С тех пор мы ничего не знаем о его судьбе доподлинно. Он просто взял «Нефритовую саблю» и улетел в никуда.
Рей чуть заметно вздрогнула. Рассказ Финна подвел ее к призрачному рубежу, за которым его история заканчивалась и начиналась ее собственная. Та самая история, в которой Люк погиб, уступая право на жизнь своему племяннику, и в которой она, Рей, поначалу запертая в ловушке со своим злейшим недругом, неожиданно обрела любовь и семью.
Обрела — на два коротких месяца, ставших самыми драгоценными в ее жизни.
Она опустила голову. Эмоции напирали на нее с невиданной прежде ожесточенностью. Боль разрывала сердце. Еще секунда — и Рей, позабыв обо всем, припала лбом к широкому плечу друга и глухо, безотчетно зарыдала.
«Помоги мне, Финн! Помоги…»
Она понимала, что он не может помочь. Просто среди окружающих ее людей Финн по-прежнему был самым близким. Рей еще хорошо помнила, как этот парень, рискуя собой, отправился за нею на «Старкиллер» — такого она не могла позабыть. А теперь он спас ее и на Джакку. Верный друг, который внезапно оказался рядом, когда мир вокруг рухнул.
Поначалу Финн растерялся. Он не ожидал увидеть ее слезы, не ожидал, что она так скоро откроет ему свою душу. Он боялся произнести хоть слово, опасаясь ранить ее — такую открытую, сломленную, — еще больше. Не ведая, как быть, он оглянулся кругом, непроизвольно ища взглядом хоть кого-нибудь, кто мог бы прийти ему на помощь, однако никого из медиков как назло не оказалось рядом.
— Все хорошо, Рей, все хорошо… — наконец несмело начал юноша, поглаживая ее спину.
И вдруг почувствовал, что на него находит, накатывает. Вынужденный помалкивать, Финн накапливал в себе гнев, как снежный ком, и сейчас чувствовал, что еще немного — и его прорвет.
— Рей, Рей, послушай… — пробормотал юноша с внезапным волнением и немного отстранился, чтобы вновь взглянуть ей в лицо. Сквозь призму слез светло-карие глаза странно сверкали. — Тебе не обязательно это делать.
Рей посмотрела на него с недоумевающей улыбкой, от которой лицо юноши залилось краской.
— Что «не обязательно»?
Ее непонимание на секунду вогнало его в ступор. Честно говоря, Финн понятия не имел, как высказать свою мысль с необходимой тонкостью, поэтому рассчитывал, что Рей сама как-нибудь догадается, о чем он толкует.
Он помялся немного.
— Я хочу сказать… ведь срок еще не очень велик. Все знают, что за человек этот Рен. Даже генерал Органа знает. Она поймет, если ты… ну…
Не договорив, он опустил голову и с шипением выдавил: «Крифф!»
Еще какие-то доли секунды улыбка освещала бледное девичье лицо, пока краски растерянности не начали преображаться в нечто иное — нечто холодное, мрачное и враждебное. И вот, нежные черты окончательно исказили ужас и отвращение.
— Ты имеешь в виду… аборт? — спросила она, яростно покусывая нижнюю губу.
Однажды она уже слышала что-то подобное. Одинокое беременное дитя; двадцатилетняя девушка, измученная и несчастная, о прошлом которой, к тому же, никто почти ничего не знал, — как тут не придет мысль о нежеланной беременности? Вскоре после ее пробуждения один из врачей, присев рядом — вот так же, как сейчас Финн, — со всей мыслимой мягкостью, хорошенько выбирая слова, заговорил о том, что «еще не поздно». По счастью, вовремя подоспевшая Силгал быстро отвадила непрошеного доброжелателя.
