Две массивные ладони накрыли ее плечи. Бен заставил девушку присесть рядом, и вскоре ее маленькая и хрупкая, как у цветка, головка уже лежала на его груди. Рей отчаянно зажмурилась. Ее плечи дрожали.
Едва ли она сознавала, что делает; однако и он почти не сознавал. Их действия были продиктованы порывом, каким-то сиюминутным дуновением страха под покровом ночи. Охваченная смятением, Рей с бессознательной детской доверчивостью потянулась к единственному живому существу, которое находилось рядом с нею. И Бен, раскрыв объятия, с бодрой и счастливой готовностью принял этот неожиданный подарок.
Они были, словно дети, которые, находясь во власти мрачных, пугающих теней, льнут друг к другу и щедро делятся душевным теплом, чтобы защититься от кошмаров.
Его пальцы осторожно пробежали по ее волосам, от лба к виску, отбрасывая с глаз отросшие пряди. Щекочущее движение вызвало у девушки слабую улыбку.
— Добро пожаловать в мир одаренных Силой, — оборонил Бен с иронией.
Рей подняла голову и пристально посмотрела ему в глаза.
— Ты знаешь, что это такое? — она повторила свой вопрос. Хотя была почти уверена: он наверняка знает, или по крайней мере, догадывается, в чем дело.
Юноша пожал плечами, стараясь изобразить непринужденность.
«Это — война. Привыкай, помойная девочка».
И он с новой силой прижал ее к себе.
***
Лея стояла перед открытым настежь окном в своей квартире на Корусанте, в самом центре Сенатского округа, где с некоторых пор пребывала под охраной в соответствии с приказом Верховного канцлера, который пока не принял окончательного решения на ее счет.
До боли впившись пальцами в край оконной рамы, пожилая женщина согнулась пополам. По ее лицу катился пот. Сердце, сдавленное спазмом, казалось, готово остановиться в любую секунду.
Перед ее глазами развернулось зрелище пламени, стремительно пожирающего столицу. Лея видела, словно на ладони, пляску огня в зеркальных панелях небоскребов; видела толпы людей — с такого расстояния они были не больше муравьев, — неистово мечущихся по главной магистрали. Пожар бушевал сразу в нескольких местах: горело здание сената, горел галактический музей, горела голобиблиотека. Неспешно и неотвратимо пламя подбиралось к заводским районам, расположенным неподалеку.
Ад войны предстал во всей глубине. Со всеми немилосердными подробностями. Это было страшнее того, что довелось повидать на своем веку Лее Органе — а уж она-то повидала немало!
Она пережила резню на Кашиике, видя, как войска Империи под руководством самого Верховного главнокомандующего вырезают одна за другой целые деревни вуки. Она застала бой на Скарифе и один из первых разрушительных залпов «Звезды Смерти». Она созерцала в иллюминатор, как ее родную планету уносит в небытие вспышка лазерных орудий. Она вместе с Шарой Бэй едва уберегла Набу от последствий операции «Пепел»… Но даже в самые темные времена она и представить себе не могла, что гибель однажды может добраться до Галактик-сити — истинной колыбели цивилизации и культуры. Единственный мир, который на ее памяти всегда твердо держался на ногах — и вот, сегодня даже он оказался поверженным в самое жерло хаоса.
Лея чувствовала, как боль зажимает ее в тиски. Пол медленно уходил из-под ног. Все звуки, доносившиеся с улицы: крики людей, писк летящих плазменных зарядов и угрожающие шипение огня, звучали глухо — и оттого, быть может, казались порождением кошмара, настолько же далекого от реальности, насколько вообще бывает далек от нее предсмертный бред.
Уже не в первый раз за последнее время сердце Леи сдавало. Где-то в глубине сознания мысль о том, что смерть ее близка, и что конец наступит, вероятнее всего, именно таким образом, уже успела укорениться, давно не вызывая отрицания или страха.
Но сейчас под властью какого-то немыслимого прозрения — быть может, именно оно и зовется «озарением смерти»? — в голову ворвалась другая мысль, простая и ясная. Она заставила Лею улыбнуться. Женщина подумала: «Это мой брат! В час скорби он зовет меня к себе, и я вновь смогу его увидеть…»
На долю секунды ей стало легко и спокойно. Генерал Органа вдруг ощутила себя невесомой пушинкой, подхваченной ветром. Впервые от нее не требовалось принимать какие-либо решения, тревожиться о судьбах ближних. Как будто невидимые цепи, тяготившие ее всю жизнь, наконец упали с ее рук. Неведомая воля в одночасье освободила ее от бремени всякой ответственности, и глаза заволокло пеленой.
Ночь поглотила ее сознание, хватка пальцев внезапно ослабла — и Лея, словно подкошенная, рухнула на пол, ничего больше не чувствуя. И почти не дыша.
Комментарий к Глава XV
П.с. Те, кто ждал «обнимашки», считайте это первым задатком.)
========== Глава XVI ==========
