Старик вел за руку свою спутницу — смуглолицую девушку в свободном шелковом платье. Иногда — казалось, исключительно для виду — девушка строптиво упиралась, напрягая руку в слабых попытках освободиться. Тем самым она как бы говорила, что если и подчиняется обстоятельствам, то с крайней неохотой. Видимо, бегство было не в ее характере. Однако старый аристократ оставался непреклонен, и его хватка не ослабевала ни на мгновение.
Это была леди Антиллес в сопровождении своего опекуна и воспитателя лорда Мериана.
Охранник несколько удивлся их появлению, ведь в такой суматохе члены сената обычно не рисковали передвигаться без телохранителей. Он попросил странную пару назваться.
Мериан сообщил имя Полы. Охранник бегло сверился со своими данными, после чего безоговорочно согласился пропустить ее.
Старик втолкнул свою воспитанницу за силовую ограду. Только теперь их руки разомкнулись, и девушка пару раз моргнула, борясь с поступающими слезами. В последний раз она взглянула в лицо человеку, который многие годы был ей, словно родной отец, — и, не найдя, что сказать, бросилась к кораблю.
Потом, поднявшись по трапу, она еще раз оглядела толпу с высоты, стараясь увидеть лорда Мериана, но так и не сумела различить его.
***
На командном мостике «Хищника» быстро заметили звездолет, покинувший поверхность планеты.
— Это кореллианский корвет модели CR90, — доложил кто-то из технического персонала внезапно выросшему прямо перед ним генералу Хаксу. — Корабль сопровождают десять истребителей.
— Что прикажете делать, сэр? — осведомился другой служащий, носивший нашивки полковника.
На некоторое время генерал углубился в раздумья.
Очевидно, что все это неспроста. С наибольшей вероятностью, неожиданный старт корвета — не что иное, как дерзкая попытка вывезти из опасной зоны лучших людей столицы. Скорее всего, членов правительства. В любом другом случае военные силы вряд ли стали бы обеспечивать корвету прикрытие.
— Прикажете приготовить абордажную команду? — робко поинтересовался подоспевший Митака. Даже обычно недалекий лейтенант, и тот сообразил, в чем дело.
Хакс внезапно обернулся и поглядел на незадачливого офицера с такой холодной решительностью, что тот невольно содрогнулся.
— Отставить, лейтенант. Полковник, какой из наших кораблей находится ближе всего к корвету?
— «Уничтожитель», сэр, — отозвался тот.
— Отлично. Передайте на борт «Уничтожителя», пусть артиллерия открывает огонь по цели.
— Но сэр, — Митака явно замялся. Странная, зловещая легкость, с которой генерал в одночасье решил судьбу нескольких сотен жизней, обескуражила его настолько, что молодой человек отважился возразить. — Скорее всего, на борту корвета находятся члены вражеского правительства. Не лучше ли нам было бы попытаться захватить их живыми, чтобы использовать как заложников?
— Нет, — оборвал его Хакс.
Лицо генерала и прежде было суровым, но теперь оно сделалось вовсе непроницаемым, внезапно отразив ту самую мрачную одухотворенность, с которой бывший хозяин «Старкиллера» некогда взирал, как орудие станции впервые приходит в действие.
— Довольно Первый Орден церемонился с этим сборищем демагогов, с этими паразитами большинства миров! Довольно мялся на задворках, дожидаясь своего часа! Подданные Империи претерпели достаточно унижений, годами испрашивая у господ-сенаторов обычных милостей: права свободно торговать, права на вооружение… но сейчас довольно, — голос Хакса звучал так, словно генерал целую жизнь ожидал возможности произнести эти слова. Слишком много скрывалось за ними.
Это унижение. Это смерть. Это тысячи, десятки тысяч жизней имперских служащих — не только военных, но и обычных работяг, — унесенные взрывом «Звезды Смерти». Это бесконечные показательные судилища и казни, которые последовали за битвой при Эндоре. Это последние герои гибнущей Империи, чьи тела ныне гниют в песках Джакку, и разбитые судьбы тех, кто остался жив. Это оплеванная верность, никому не нужные долг и честь, мечты, обращенные в пыль. Это тридцать лет забвения и бесчестья. Это Люк Скайуокер — террорист и отцеубийца, ставший всенародным героем… И все ради того, чтобы эти клоуны в дорогих одеждах могли дорваться до имперской казны!
Армитиджу, от рождения принадлежащему к горестному сословию имперских офицеров, определенно было что сказать на сей счет.
— Выстрел «Старкиллера» раз и навсегда положил конец бесполезным реверансам, — утверждал Хакс. И все, кто видел его в этот момент, сознавали, что генерал не просто говорит одну из своих вдохновляющих речей, заранее выученную назубок. Сейчас — быть может, впервые в жизни — он говорил спонтанно, от сердца. — И теперь нам необходимо продолжать выбранную линию бескомпромиссной борьбы. Нужно показать, что флот Первого Ордена прибыл сюда с единственной целью — ради победы. Решительной, безоговорочной. На меньшее мы не согласны.
С этими словами Хакс вновь развернулся к экрану и, бросив холодный взгляд на полковника, сказал коротко:
— Выполняйте.
Полковнику не оставалось ничего другого. Он поторопился запросить связь с разрушителем.
***
