Хватая губами мои стоны и тихие всхлипы, ещё сильнее сжимая в своих объятиях, вбивается, настолько яростно, что у меня темнеет перед глазами.
Я как безумная двигаюсь ему навстречу, выгибаясь в его руках натянутой тетивой, льну. Желая почувствовать его как можно глубже, сильнее. Чтоб слиться воедино, врасти. До тех пор, пока мы вместе не приходим к крышесносному финалу. Последние толчки, хриплые стоны, нетерпеливый рык. И мы, как падающие звезды, летим навстречу друг-другу, сгорая в своей страсти.
Наши тела и души сплетаются воедино в жарком танце оргазма. Я прерывисто втягиваю воздух, хватаясь за мощные плечи, чтоб окончательно ни утонуть, ни захлебнуться в его тягучей всепоглощающей тьме, что окутала меня. И замираю. Наслаждаясь таким интимным и долгожданным моментом близости между нами. И на миг мне даже кажется, что Корн чувствует тоже что и я. И что если бы у него было сердце, то сейчас наши сердца, бились бы в унисон.
Кое-как придя в себя и одевшись, мы возвращаемся по узкой тропе к озеру. Наши лошади привязанные к дереву, смиренно дожидаются нас. Но Орхидея почему-то мотает гривой и нервно перебирает копытами. Корн заметив это, настороженно застывает на месте, а я непонимающе оборачиваюсь к нему. Так как иду впереди. И в этот самый момент, мою спину пронзает резкая обжигающая боль. Такой силы, что выгнувшись дугой, я не в состоянии даже вдохнуть. И судорожно хватая воздух, беспомощно валюсь на траву.
Последние, что я вижу, это испуганные тёмно-синее глаза любимого, что в немом ужасе склонился надо мной.
Глава 33. Вернуть любовь, во что бы то ни стало
Корн
Я вижу как резко стирается румянец с раскрасневшегося личика, как в ужасе расширяются её глаза. Мгновение, и я хватаю ее на руки, прижимая к груди, она без сознания. На спине нащупываю стрелу, выпущенную явно из арбалета и она пронзила Лию в область сердца.
Безумная боль окутывает, выворачивает внутренности, от страха потерять. И я судорожно сжав хрупкое тело графини в руках, пытаюсь удержать быстро угасающую жизнь. Призываю всю силу своей магии, но тщетно. Ничего не выходит, слишком поздно. У меня нет времени разбираться кто и почему это сделал, а главное зачем. Виновный обязательно будет наказан, самым жесточайшим образом. Но сейчас, мне срочно нужен Флорианс. Только он может вернуть мне мою Лию. Продолжая прижимать девушку к себе, вскакиваю на Орхидею и галопом мчусь к замку Ордоуол. Мне во что бы то ни стало нужно успеть, иначе… я не хочу больше жить, нет смысла.
Пока доезжаю до замка, чувствую как пропиталась кровью её и моя одежда и как вместе с кровью из Лии стремительно вытекает жизнь. Мне хочется кричать в голос от невыносимой раздирающей боли, неужели проклятие гнусной ведьмы всё-таки настигло мою девочку. Я не хочу в это верить.
Под изумлённые и ошарашенные взгляды слуг, спешившись влетаю в главный зал. А затем, вместе с драгоценной ношей, спустившись в подвал практически выламываю двери в кабинет Флориенса. Тот даже не удивившись продолжает спокойно что-то вычитывать на древнем фолианте.
И только тогда, когда я уже укладываю на плоский каменный стол любимую, чувствую холодящий душу, тяжёлый взгляд своего учителя. Это означает, я опоздал.
— Проводи ритуал, пойду за ней, — рычу не оборачиваясь на Флорианса. Глажу малышку по бледной холодной щеке, всматриваясь в умиротворенные любимые черты.
— Во второй раз, это очень рискованно, ты можешь не вернуться, — невозмутимо хрипит мой учитель.
Черные глаза ликарийца излучают спокойствие и хмурую сосредоточенность. Но я знаю, что ему далеко не все равно, и что Флорианс, не хочет отправлять меня заново в мир кровожадной Нави. Потому что это будет конец, для меня так точно. Но я уже всё решил, мне во что бы то ни стало, нужно туда…, к ней. Я должен её вернуть, любой ценой. И ликариец поможет мне, сделает всё, о чем я сейчас его попрошу.
— Знаю, — роняю сухо.
Ложусь рядом с Лией, бережно кладу на неё руки и притягиваю к своей груди хрупкую девушку, любуюсь. Стараюсь как можно лучше всмотреться, запечатлеть в памяти любимые черты. Она сейчас так спокойна и безмятежна и если бы не излишняя бледность, можно было подумать, что просто спит.
Флорианс деловито достает тот же старинный фолиант, что рассматривал минуту назад и аккуратно разложив его рядом со столом, начинает чертить вокруг нас, необходимые символы, образовывая своеобразный круг. При этом жутковато и монотонно читая древнюю фурианскую мантру, на языке мертвых.
Через некоторые время начерченные символы начинаю светиться ярко-алым сиянием. А ещё через мгновение, я чувствую как начинает остывать моё тело, как немеют и покалывают пальцы рук и ног. Как замедляется дыхание. Я уже не ощущаю сил находится в этом мире и покорно закрываю глаза, чтоб уйти вслед за Лией в иной.
