Домой она пришла, вымотанная до предела. Покидала в себя пару бутербродов и полезла в Интернет за сведениями о таинственной звезде. Нарыла много, но информация была настолько противоречива, что складывалось такое мнение: либо Себастьян гений, либо полное ничтожество. Из личного шапочного знакомства Ирка вынесла два наблюдения – он очень красив и безусловно гомосексуален. Подтверждений последнему было множество, начиная от его посещений всех гей-тусовок и заканчивая розовыми штанишками. Из Интернета же почерпнула следующее: возраст около тридцати, рост сто восемьдесят пять сантиметров, бывшее место работы – стриптиз-клуб. По другим данным, Себастьян не имел профессии, а все свободное время проводил на пляжах Испании, где занимался серфингом и рекламировал крем для загара. Оказалось также, что настоящее имя певца – Сева, отличительная особенность – наличие и мужских, и женских половых органов, а еще два шрама на лопатках, без стеснения им демонстрируемые, которые, по мнению «экспертов», являлись послеоперационными рубцами, оставшимися в результате ампутации крыльев. Одним словом, сплошная чушь. Начитавшись ее, Ирка выключила компьютер и пошла спать.
Наутро она позвонила Нике. Тот согласился взять ее в клуб, куда они с Лешкой собирались и куда часто захаживал Себастьян. На ее вопрос, обязательно ли быть лесбиянкой, чтобы посетить заведение, Ника рассмеялся и резонно заметил, что она, в конце концов, может и не говорить правды. Ирка согласилась, но все равно пошла с опаской – вдруг какая-нибудь стриженая широкоплечая баба воспылает к ней страстью?
Итак, они пришли. Лешка – как всегда красивый и мужественный, Ника – разнаряженный в розовое с золотом, Ирка – робкая и настороженная. Помещение клуба было небольшим. Мебель темно-красная, удобная, стойка под дерево, сцена в виде сердца, на стенах картины. Немного вычурно, но красиво. Люди Ирке понравились не меньше. Ни одного пьяного, все тихо друг с другом переговариваются, кто-то танцует, кто-то тянет у стойки коктейль, на сцене поет блюз хорошенькая девушка, в которой только со второго взгляда можно определить юношу.
Ника знал почти всех, он мило улыбался, здоровался, пока они шли к столику. Наконец сели, заказали выпить. Ирка пригляделась к присутствующим повнимательнее и Себастьяна не обнаружила.
– А может, он сегодня не придет? – спросила она у Лешки.
– Его ждут, у одного из его друзей сегодня именины, и он обещал забежать.
– А что ваши говорят о нем? – не унималась Ирка.
– Ничего конкретного, – шепнул Ника в ответ.
– Правда, у него и женские прелести, и мужские?
– Не знаю. У нас не принято обсуждать такие вещи.
– Но кто-нибудь из твоих друзей с ним спал?
– Нет, хотя многие хотели бы. Но Себастьян, пусть и душка, но человек довольно закрытый, ходит сюда только отдохнуть. У него, говорят, есть богатый покровитель, который финансирует его творческую деятельность. А вот и он! – взвизгнул Ника.
Ирка обернулась. По проходу шествовал… бог, небожитель. Великолепное скульптурное тело, длинные ноги, тонкая талия. Волосы – светлые, закручивающиеся кольцами, – струились по плечам. Точеный нос, карие миндалевидные глаза, высокие скулы. Ирка не поняла, на кого он больше похож: на Брэда Питта или на Ким Бесинджер.
Себастьян помахал сидящим за столиком у сцены, потом кивнул Нике, улыбнулся Лешке и наконец увидел Ирку.
– Я вас помню, – доверительно сообщил он, когда поравнялся с ее креслом. – Вы ассистентка Алана Ку.
– Бывшая. Меня зовут Ирка.
– Ирка? Не Ира? Не Ирина?
– Именно. Мне так нравится. А как друзья зовут вас? Сэб?
– Себастьян.
– Очень рада познакомиться официально.
– У-ху, – пробурчал он, попрощался и убежал к своим друзьям.
Вечер уже подходил к концу, когда она прорвалась к нему – до того Себастьян находился в плотном кольце друзей и почитателей – и выпалила:
– Я хочу взять у вас интервью.
– Вы не в курсе, что я их не даю? – удивленно спросил он.
– В курсе. А можно узнать, почему?
– Не желаю, чтобы в мою жизнь лезли посторонние.
– А в нее и так уже залезли, причем с ногами и в грязных ботинках. Видели? – Ирка достала из сумки компьютерные распечатки. – Вот, я из Интернета скачала. Тут такое понаписано… Люди изощряются в остроумии, любой дурак может придумать вашу биографию, а ваши поклонники верят, потому что вы не желаете поведать им даже о том, где родились.
– Это мое право. И их. Пусть думают что хотят.
– Не лучше ли рассказать о себе хоть немного? Или вы будете до конца дней своих скрывать правду?
– Не ваше дело.
– Когда-нибудь вы все равно заговорите…
– Не пытайтесь меня уломать, – резко бросил он, и глаза его почернели.
– Ладно, не буду, – согласилась Ирка, потом тяжко вздохнула, в сотый раз за последние дни обругала себя и обессиленно села. А затем вдруг начала рассказывать Себастьяну обо всем: об Алане, о своем назначении и о том, что если она не спасет журнал, то останется без работы. Рассказывала не потому, что надеялась его разжалобить, – ей просто захотелось поведать ему о своих бедах.
