Я ожидала, что мы встретим его величество здесь. Кабинет с книгами выглядел обжитым и, в отличии от пустых залов и анфилад, ощущался живым, как бывает с любимыми местами в доме. Но паж потянул за корешок одной из книг, и весь стеллаж со скрипом отъехал в сторону. За ним обнаружилась еще одна дверь.
– Вам сюда, миледи, – сказал мальчик, кланяясь, а затем исчез за книжными полками, словно привиделся мне.
Я услышала, как хлопнула дверь, через которую мы вошли в книгохранилище и облегченно выдохнула.
Прежде, чем войти в предложенную дверь, я глубоко вдохнула и досчитала до десяти. Разозлившись на себя за излишнюю рефлексию, вошла в небольшое помещение, обставленное в черно-багровых тонах, отчего несмотря на порхающих осветительных мотыльков под потолком, создавалось впечатление сумрака.
– Входи, Элизабет, – сказали откуда-то сбоку низким и хриплым голосом, и я, поспешно обернувшись, склонилась в реверансе.
– Я оценил степень твоего смирения, или рвение в стремлении явить мне таковое, – сказал повелитель несколько досадно. – Можешь подняться и присесть, налить себе что-нибудь освежающее и извинить меня за то, что не ухаживаю за тобой должным образом.
Я поднялась из реверанса рывком, проклиная про себя собственную неуклюжесть и приблизилась к низкому дивану, на котором восседает повелитель. Окинув обстановку быстрым взглядом, заняла место напротив, которым оказалось уютное кресло с высокой спинкой и такими мягкими ручками, что не будь рядом повелитель, с наслаждением отвалилась бы назад, выпрямила ноги и застонала от облегчения.
Правитель расселся в глубоком кресле, откинувшись на спинку, на широко расставленные ноги накинут шерстяной плед. Когда я покосилась на жаровни, что стоят по обе стороны от Радилита, тот хмыкнул.
– У меня такой возраст, Элизабет, когда постоянно мерзну. Климат Огненных Земель подходит старикам да неженкам.
Повелитель говорил нарочито мягко, но за каждым словом слышалась сталь. Я подумала, что не позавидовала бы тому, кто назвал бы или хотя бы посчитал пресветлого Радилита стариком.
Я пригляделась к жаровне и ахнула: вместо ожидаемых углей на железных листах в плоской овальной лохани бурлит лава. По жидкой сверкающей бронзе то и дело скользят язычки огня, словно огневушки из древних песен.
– Магия Свартов, – пояснил Радилит. – В этих землях умение обращаться с огнем необходимо.
Я кивнула, думая, что повелитель нарочно тянет, не начинает говорить о том, зачем позвал, провоцирует, проверяет мою выдержку. Поэтому я осторожно кашлянула и произнесла:
– Эти жаровни превосходны, ваше величество.
– Красива, но не глупа, – сказал, словно своим мыслям повелитель. – Было бы неоправданной расточительностью оставлять тебя при дворе. Хотя жаль. Хорошеньких дур здесь пруд пруди, а вот таких, кого в самом деле хочется попробовать на вкус, единицы.
– Вы слишком добры ко мне, ваше величество, – сказала я, чувствуя, что если он продолжит в таком духе, не справлюсь с паникой.
Еще в бальном зале я вспомнила, как Ане Ахебак назвала повелителя тигром и подумала, что Красная Жрица была тысячу раз права. Но там он едва ли произнес несколько слов, а сейчас, когда мы наедине, речь напоминает шипение змеи. И взгляд такой же холодный, неподвижный, совершенно безэмоциональный. Я подумала, что человек в теле тигра и со змеиным взглядом страшен.
– А ты слишком пытаешься строить из себя невинную дурочку, – поморщился Радилит. – Будь я лет на десять моложе, сказал бы тебе сейчас: разденься. И ты бы разделась, и подошла ближе, широко расставив ноги, чтобы я мог рассмотреть тебя получше.
Я не знаю, как мне удалось сохранить маску непроницаемости на лице, но пальцы на подлокотнике, дрогнули. Заметил это и повелитель, его тонкие губы расползлись в победной усмешке. Во всем его облике читалось нечто такое тревожное, что я поняла: от позора меня отделяет граница, толщиной в волос.
– Десять лет назад я была восьмилетним ребенком, – мягко сказала я, и тревожащее меня пламя в глазах повелителя слегка утихло.
– Не дура, – кивая, проговорил Радилит. – Даже, пожалуй, умна. Есть проблемы с выдержкой, но это возраст…
– Благодарю, ваше величество, – сказала я, чувствуя, как ледяная лапа, сжавшая внутренности, по одному разжимает пальцы. – Я слышала о вашей проницательности и мудрости, но не имела чести узреть их лично.
– Хорошее сочетание, – не слушая меня, продолжил размышлять вслух его величество. – Создает приятное шевеление в чреслах. Что ты сделаешь, если я скажу тебе: разденься и станцуй для меня прямо на этом столе?
Я замерла, но лишь на миг.
– Я… Не осмелюсь нарушить вашу волю, ваше величество, и сделаю все, чего вы от меня ждете, – сказала я после короткой заминки, думая, что если правитель и вправду прикажет танцевать голой, скорее умру, чем покрою имя Гриндфолд позором.
– Ты умеешь выглядеть умной даже в то время, пока остаешься дурой, – подытожил повелитель. – А другого мне от тебя и не требуется.
Стараясь сделать это незаметно, я облегченно выдохнула, а правитель продолжил говорить.
