Я дернулась, как удара и, убедившись, что герцог де Луа стоит на отдаленном расстоянии, поняла, он воспользовался моей способностью к истинному слуху, чтобы сказать это.
– Мы поговорим позже, леди Сварт, – проговорил повелитель, склоняясь над моей рукой.
– Благодарю, ваше величество, – пролепетала я.
Повелитель кивнул и скрылся среди расфуфыренной толпы. Следом отправился и герцог де Луа.
Не успела я сказать ничего виконту, как тот подхватил меня под руку, увлекая в самый центр танцующих.
– Слишком много глаз смотрят на нас, Лиззи, – шепнул де Жерон, склоняясь к уху. – Давайте делать вид, что все идет своим чередом. Король признал вас правительницей Черной Пустоши, прилюдно. Не знай я двор так хорошо, я бы сказал: это победа.
Я присела перед склонившимся в поклоне виконтом. Выпрямившись, отшагнула в сторону и прошла круг рука об руку со знакомым баронетом. Сделав несколько па и вернувшись к де Жерону, я спросила с самой любезной из имеющихся в арсенале улыбок:
– А что вы скажете сейчас, когда хорошо знаете двор?
Виконт склонился над моей рукой, не касаясь пальцев губами, что показалось почему-то намного интимнее всех этих придворных любезностей и, глядя мне в глаза, произнес:
– Я скажу: подождем, Лиззи, пока рано загадывать наперед. Не будем терять осторожность, но не станем и забывать, что первую битву мы выстояли.
Через три танца, два из которых мы протанцевали с виконтом и один пришлось уделить тому самому баронету, спутнику сестры графини де Моро, передо мной в поклоне склонился паж.
– Его величество хочет говорить с вами, ваша светлость, – сказал он тонким детским голосом. На вид мальчику было лет восемь, и я невольно подумала, что именно такой карьеры и жизни при дворе желала леди-мать виконту.
Не успела я ответить маленькому посланцу, как виконт был тут как тут и, оттеснив баронета, сообщил пажу, что мы готовы для аудиенции.
– Мне приказано сопроводить леди Сварт, – сказал мальчик. – Вам сказали передать, чтобы ожидали принцессу в зале.
– Нет, – отрезал виконт, беря меня за руку.
На нас стали оглядываться, и я проговорила, склоняясь к де Жерону:
– Вы хотите поспорить с его величеством? Едва ли это хорошая идея. К тому же, не думаю, что на аудиенции с повелителем мне что-то грозит.
– Куда тебе приказано сопроводить леди Сварт? – спросил виконт пажа.
Тот пожал худенькими плечами.
– В зал для аудиенций, что за приемной.
– Хорошо, – сказал де Жерон и шепнул мне на ухо: – Хорошо, что я знаю, где это. Буду поблизости, Лиззи.
Я приложила все усилия, чтобы улыбнуться виконту тепло и успокаивающе.
– Все будет в порядке, Дагрей, – шепнула я. – Рядом с повелителем мне ничего не грозит, ведь он сам объявил меня правительницей Пустоши и открыл со мной бал. Скоро мы будем дома.
– Я буду рядом, Лиззи, – повторил де Жерон, пока я делала книксен, прежде чем следовать за посланцем его величества.
Мы прошли по темному коридору, поднялись по лестнице, затем спустились по другой и оказались в соседнем крыле, там повторили путь, только на этот раз после второй лестницы свернули не налево, а направо. Сначала думала, мальчик ведет меня другим маршрутом, нежели сопровождал виконт в день прибытия в Риверград, но истинным чутьем уловила, что мы все дальше и дальше от оговоренного места. В груди заныло, засосало под ложечкой, лоб покрылся холодной испариной.
– Разве это дорога в зал для аудиенций? – спросила я пажа, стараясь не выдать волнение голосом.
Тот, не сбавляя шага, пожал плечами, неопределенно дернул подбородком, но ответил.
– Я всего лишь исполняю приказ, миледи. У его величества не один зал для аудиенций. А господину виконту было озвучено то, что приказано.
Меня прошиб озноб, когда вдруг ощутила себя потерянной и одинокой, без защиты и поддержки Дагрея. Хотелось развернуться, подобрать юбки и припустить обратно со всех ног, воя в голос. Я не сомневалась, что если сделаю это, люди услышат и меня спасут. Как и не сомневалась, что когда его величество узнает о таком, запросто упечет дом для буйных, где несчастных привязывают к койкам и поливают ледяной водой, или далекую Юдоль Скорби. И будет прав.
Стараясь унять участившееся сердцебиение и дышать ровно, я шла за пажом, не переставая считать про себя повороты, запоминать коридоры и анфилады, прилагая максимум истинных усилий.
Мы прошли через несколько плохо освещенных анфилад, которые в сгустившемся сумраке выглядят пустыми и зловещими. Потом миновали длинный зал с красной ковровой дорожкой, что ведет к трону с высокой спинкой, зашли в дверь за красным занавесом и оказались в небольшой хорошо освещенной библиотеке.
Покосившись на стеллажи с книгами, я обратила внимание на обилие трудов древних философов по управлению государствами. В частности, нашлось полное собрание сочинений Бакиавелли, который прославляет силу в противовес морали и призывает правителей в своих трудах к тирании и деспотии.
