— Вы — Наташа? Прелестно. Я — Боря. — И, открыв дверцу, добавил: — Садитесь, пожалуйста. О, Боже. Только этого ей и не хватало. Наташа заколебалась. Ей не хотелось садиться в эту машину, липкую, тоскливую, грязную, как сама смерть. Вот, снова. Почему на ум все время приходит это дурацкое сравнение?
— К сожалению, у меня мало времени, — жалко улыбнувшись, предупредил Боря, поднимая стекло.
— Да-да, конечно. — Наташа наклонилась, потянула дверцу. Водитель наблюдал за ней с каким-то странным любопытством. Было в его глазах что-то такое, из-за чего Наташа снова замешкалась. — Я не могла видеть вас раньше?
— Нет, — покачал головой водитель и снова улыбнулся. — Я бы вас запомнил.
— У меня такое чувство, что мы уже встречались.
— Нет, — он снова покачал головой. — А вообще-то… Вы в институт стоматологии к Володе не ходили? Если ходили, то могли видеть меня там. Хотя и я бы обратил на вас внимание, точно. Даже не знаю. Наташа кивнула. Объяснение не то чтобы полностью удовлетворило ее, но с достаточной долей вероятности объяснило возникшее вдруг чувство «дежа вю». А к подобным неуклюжим комплиментам она привыкла и пропускала их мимо ушей. Девушка забралась на переднее сиденье.
— Прихлопните, пожалуйста, дверцу. В салоне холодно. Я печку включу. Наташа хлопнула дверцей. Под обивкой что-то лязгнуло. Нет, все же машина вызывала у нее отвращение и даже подспудный страх. Она повернулась к водителю и замерла. За ту секунду, пока Наташа занималась дверцей, с ним произошли странные изменения. Практически не различимые глазом, но все же вполне отчетливые, наделявшие зачуханного очкарика зловещими чертами. Он улыбался самыми уголками губ. В этой улыбке-усмешке слились воедино удовлетворение, жестокость и торжество. Наташе стало не по себе.
— Кажется, вы говорили о посылке, — напомнила она, зябко поводя плечами. — Я тороплюсь. У меня начинается рабочий день. Да и вы, кажется, спешите.
— Спешил, верно, — Боря оскалился, показав два ряда идеально белых, отличных зубов. — Теперь не спешу. И посылочка для тебя есть, это верно. Внезапно Наташа почувствовала, как у нее по спине, от шеи, между лопаток к пояснице, ползет отвратительный холодок.
— Я точно вас знаю, — прошептала она, щурясь. — Вы… Ее взгляд остановился на перчатках. Дорогих, хороших, кожаных. Разительно выпадающих из общего облика «несчастного Бори». Постепенно приходило узнавание. Наташа перестала замечать потертый плащ и идиотский берет, натянутый до самых ушей. Она вдруг увидела то, что скрывалось под внешней мишурой. Борю. А увидев, Наташа медленно завела руку за спину, пытаясь на ощупь открыть дверь и выпрыгнуть из машины.
— Вы… Это вы?
— Это я, — охотно подтвердил Боря.
— О, Боже… о, Боже… — прошептала Наташа враз побелевшими губами.
— Вы мне льстите. Но все равно спасибо, — заметил Боря и, посмотрев на заведенную за спину руку девушки, поинтересовался озабоченно: — Что это вы делаете? Наташа отыскала пальцами ручку, попыталась нажать на замок, но тот никак не хотел поддаваться.
— Не работает? — с деланным сочувствием спросил Боря. — Вот незадача-то. — Он наклонился ближе. Наташа замерла от ужаса. Убийца, почти касаясь ее лица, втянул носом легкий аромат духов, лизнул щеку. Его губы замерли в нескольких миллиметрах от ее уха. Девушка чувствовала горячее дыхание на коже. — Как ты думаешь, — прошептал он, — может быть, кто-то заклинил ее скрепкой? — Наташа не двигалась, боясь даже коснуться этого страшного человека. — Наверняка, — закончил Боря. — Что же нам теперь делать? Наташа осторожно попыталась нащупать ручку, опускающую стекло. Можно крикнуть, позвать на помощь. Вокруг много народу. В банке полным-полно охранников. Ее услышат.
— Упс, — Боря состроил скорбную мину. — Забыл предупредить, — он достал из кармана ручку от оконного подъемника и продемонстрировал ее Наташе. — Не машина, а настоящий хлам. Рассыпается по частям. Хорошо, что она не моя. Иначе я бы давно уже покончил жизнь самоубийством.
— Вы еще не опоздали, — пробормотала девушка, отчаянно борясь с охватывающей ее паникой. — Я охотно куплю эту машину и подарю вам.
— Спасибо. Но, к сожалению, ты уже ничего не купишь и ничего никому не сможешь подарить. Боря опустил руку под сиденье и достал нож. Широкий серебристый клинок ловил серый свет, льющийся в салон через лобовое стекло. Наташа в панике огляделась. Стекла «копейки» покрывала коричневая корочка дорожной грязи. Шансов на то, что кто-то увидит происходящее в салоне и вызовет милицию, было ничтожно мало. Девушка прижалась спиной к дверце. Если бы ей удалось выбраться из машины или хотя бы выбить стекло…
