— …А через какое-то время он начнет все заново. И нам тоже придется начинать все заново. Этот психопат очень умный. Он меняет «почерк», поэтому мы не можем проследить цепочку убийств, совершенных им ранее. Наверняка, то же самое произойдет и на этот раз.
— Какое-то время, какое-то время, — пробурчал «Главный». — Уж не такие беспомощные наши органы, как тебе кажется, Волин. Поймаем как-нибудь этого маньяка. Никуда он от нас не денется. Сколько веревочке ни виться, а конец будет.
— Мы не можем передавать дело в данный момент!!! — заорал вдруг Волин и грохнул рукой по столу точно так же, как это сделал «Главный» несколько минут назад. — Я не собираюсь передавать дело!!! Слышите? Не со-би-ра-юсь!!! И смотрите на меня, когда разговариваете! «Главный» оторвался от чтения, поправил очки на мясистом носу, посмотрел поверх, прищурился недобро.
— Вы что это себе позволяете? Я отстраняю вас от ведения дела. Так понятнее? И если вы позволите себе еще одну выходку, подобную той, которую устроили только что, я вас уволю за служебное несоответствие. Ишь, орать он выучился. Я тебе поору! — «Главный» распалился. Лицо его пошло красными пятнами. Глаза засверкали и полезли из орбит. — Я тебе не мальчишка какой-нибудь сопливый! Я работал следователем, когда ты еще пешком, понимаешь, под стол… Голос он повышать на меня будет…
— Тем более, — совершенно спокойно заметил Волин. — Дайте нам время до завтрашнего утра. Вы ничем не рискуете. Никакого приказа не нарушаете. Мне ведь нужно время, чтобы подготовить дело к передаче. — «Главный» смотрел на него, тяжело дыша и утирая вспотевший лоб белоснежным платочком. — Если маньяк скроется и начнет убивать снова, в этом будет и ваша вина. «Главный» поджал губы, спрятал платочек в карман, пригладил волосы, осмотрел стол.
— Все разбросал. Знаешь, как квалифицирует Уголовный кодекс то, что ты сейчас тут вытворял, Волин? Хулиганство. До двух лет, между прочим. Мало тебе угона?
— Завтра утром я передам дело.
— До двенадцати ночи ты официально ведешь дело. Уложишься — молодец, нет — не взыщи. После двенадцати не вздумай даже пальцем шевельнуть в этом направлении. А к девяти часам утра подготовленное к передаче дело должно лежать у меня на столе, — с тяжелым вздохом согласился «Главный». — В девять и ни минутой позже. Опоздаешь хоть на секунду, оформлю на тебя рапорт вверх по инстанции.
— Конечно, — кивнул Волин.
— Доконаете вы меня. В могилу сведете. До пенсии не доживу.
— Вы еще на наших могилах лезгинку станцуете, — улыбнулся Волин.
— Иди, иди, — проворчал «Главный». — Лезгинку ему. Кордебалет из Большого выпишу по такому случаю.
— А как быть с Сашей?
— С каким еще Сашей?
— Со Смирнитским? Он член моей группы и необходим мне для подготовки дела.
— Слушай, Волин, ты не наглей. Есть желание — вытаскивай его сам. Он в местном сидит.
— В местном, говорите? Может быть, все-таки позвоните? Происшествие-то наше…
— Иди, Волин, иди. Не мешай работать.
— Вам ведь проще. Вас знают, уважают, — продолжал гнуть свою линию Волин.
— Слушай, ты меня достал, Волин. Я тебе серьезно говорю. Позвоню я в отделение, но под твою ответственность. Получишь своего Смирнитского для снятия показаний, понял?
— Понял. Спасибо. И еще… Мне нужно больше людей.
— У нас нет свободных сотрудников. Все при деле.
— Можно попросить в МВД. «Главный» снял очки, отложил, спросил негромко:
— Ты что, Волин? Обалдел совсем? После того, что твой опер устроил? Нет уж. Крутись как хочешь, делай что хочешь. Я больше никуда звонить не буду. Никакого МВД. Ты передаешь дело, а я для тебя людей цыганю у смежников? Так получается?
— Мне нужны люди. Без них не удастся поймать этого психопата, — упрямо повторил Волин. «Главный» вновь нацепил очки и уткнулся в бумаги.
— Все. Оставь меня в покое. Утомил. Если не хочешь, чтобы я приказал тебе положить дело на стол немедленно, до конца дня не показывайся мне на глаза. — Волин, прищурясь, смотрел на начальника. Постепенно его лицо прояснялось, а на губах даже появилось подобие улыбки. — Ну что стоишь-то? — спросил «Главный». — Я что-то непонятно говорю?
— Вся понятно. Я ушел.
К моменту возвращения Волина в кабинет Лева уже загрустил. Сидел, перебирая листочки, изъятые в квартире Баева.
— Отправил людей? — с порога поинтересовался Волин, подходя к столу и снимая трубку телефона.
— Все, как вы и сказали, — откликнулся Лева, оживляясь. — По поводу дач и домов. Есть и дома, и дачи. У Баева и Каляева. Сергея Сергеевича. У Газеевых даже два. Особняк под Истрой и родительский дом, где-то в Тмутаракани. Триста пятьдесят километров от Москвы. У пятого, Никитина, ни дачи, ни дома нет. Потомственный москвич.
— Отлично. Значит, Никитина передвигаем в самый конец списка.
— Еще эксперты звонили, относительно белья Пашиной.
— И что?
— На них обнаружены следы спермы. Очевидно, убийца заставлял ее демонстрировать белье, а потом вступал с ней в половую связь.
— Что показал анализ?
— Согласно результатам молекулярного анализа, сперма и слюна на окурках принадлежат одному и тому же человеку.
— Ясно, — кивнул Волин, набирая номер на клавиатуре телефона.
