— Тихо, тихо, тихо. Все кончилось. Все уже кончилось. Он ушел. Его нет. Вы в безопасности. Маринка увидела стоящего посреди комнаты Сергея Сергеевича. Толстяк растерянно улыбался, еще не веря, что все закончилось благополучно. Сотрудница, дура чокнутая, пришла в себя. Значит, не нужно будет оплачивать производственную травму. А что? Любой психиатр мигом докажет, что «крышу сорвало» у девочки только благодаря тяжелым психологическим условиям.
— Мариночка, — елейным голоском пропел Каляев. — Вы очнулись? Ну, слава Богу. Слава Богу. А мы-то, мы-то как переволновались все. Телохранитель повернулся к нему, сказал негромко:
— Я отвезу Марину домой. Надеюсь, вы понимаете, что ни о какой работе теперь не может быть и речи.
— Конечно, конечно, — всплеснул пухленькими ручками Сергей Сергеевич. — Пусть Мариночка побудет дома денек-другой, отдохнет, оправится. Мысль его была тривиальной и понятной, как шлагбаум: «Надо держать эту психопатку подальше от фирмы». Телохранитель посмотрел на Маринку:
— Вы можете идти? Она кивнула, оперлась рукой об пол, попыталась подняться. Однако колени подогнулись, и Маринка вновь оказалась на полу.
— Осторожно, осторожно, — приговаривал телохранитель, бережно поддерживая ее поперек спины. — Встаем, медленно, не торопясь. Вот так. Аккуратно. Голова кружится? Ноги как будто ватой набили, да? Ничего страшного. Нормальная реакция организма на избыток адреналина в крови. Это пройдет. — Он покосился на толстяка. — Когда приедет наряд, скажите им, чтобы перекрыли все выходы из здания. Я позвоню на Петровку, через десять минут здесь будет группа захвата. До их прибытия никому из комнат не выходить.
— Хорошо, хорошо, — торопливо закивал Сергей Сергеевич. — Не беспокойтесь. Все сделаем. — Он словно перекладывал ответственность за жизни своих сотрудников с собственных пухлых плеч на плечи этого молодого, здорового парня. И, надо сказать, делал это Каляев с большой охотой. Ему было страшно не меньше, чем всем остальным. — Я сейчас же… Немедленно…
— Пойдемте, — мягко сказал охранник Маринке. Он провел ее по коридору, по лестнице. Они спустились до третьего этажа. Здесь Маринка остановилась, указав трясущейся рукой на телефон. Трубка, покачиваясь, висела на шнуре у самого пола.
— Он мне звонил. Боря мне звонил.
— Вы уже говорили, — напомнил телохранитель.
— Нет, он звонил еще раз… — Маринка с трудом сглотнула тягучий горький комок, застрявший в горле. — С этого аппарата. Уже… уже после того, как вы уехали.
— Вон как? Телохранитель, не отпуская Маринку, чуть подался к прикрытой двери, ведущей в темный коридор третьего этажа, и пнул ее ногой. Створка распахнулась, с пушечным грохотом ударившись о косяк. Желтый прямоугольник света упал на квадратики линолеума, выхватил из мрака лежащее на спине тело. Белые скрюченные пальцы, тусклый ободок обручального кольца, задранный к потолку острый подбородок, под которым страшно зияет фальшивая улыбка. И большая, черная, похожая на языческий нимб, лужа вокруг головы.
— Этот ублюдок опаснее, чем я думал, — пробормотал телохранитель, увлекая Маринку за собой. — Мы его недооценили. На первом этаже молодой квадратный парень с растерянной усмешкой, выдававшей испуг, караулил дверь. Рядом с ним, зажимая разбитое лицо, сидел на полу «пятнистый» бугай. Увидев телохранителя, он поморщился, буркнул:
— Ну ты даешь, начальник.
— Извини, некогда было объясняться, — ответил тот. — В следующий раз сначала проверь документы, а уж потом открывай дверь.
— Ладно, запомню.
— У тебя пушка заряжена? Или так, для вида?
— Две обоймы, — снова поморщился бугай.
— Вытащи ее из кобуры и до прибытия милиции держи под рукой. — Он повернулся к молодому: — Наряд вызвал?
— Сейчас подъедут.
— Молодец. Смотрите в оба, ребята. По зданию бродит вооруженный ножом психопат. Он уже перерезал горло охраннику с третьего этажа и, конечно, не задумается, если придется прикончить еще двоих парней. Понятно? Бугай кивнул серьезно, достал из кобуры «макаров» и передернул затвор, пробурчав: «Пусть только сунется». Молодой же побледнел и заулыбался панически. Телохранитель и Маринка вышли на улицу, зашагали к припаркованной на углу «четверке», забрались в салон. Охранник запустил двигатель и включил печку. Теплая волна покатилась в салон. Маринка, кутаясь в пальто, отвернулась к окну и слепо уставилась сквозь стекло на пустынную, залитую светом фонарей улицу. По Арбату с ревом проносились машины. Телохранитель достал из кармана сотовый телефон, набрал номер.
— Алло, — сказал негромко, не желая лишний раз беспокоить пассажирку. — Это я. Как дела? Та-а-ак. Я же говорил, что это очень хитрый и очень опасный ублюдок. Вот что, парни, подъезжайте-ка на Арбат. Здание телефонного узла, напротив «Праги». Этот гад где-то внутри. Надо его «выкурить». Нет, не уйдет. Я поставил двоих местных у входа. Они его не выпустят. Да, ствол у них есть. Один, правда, но этого хватит. И наряд сейчас подъедет. Потом отзвони. До связи. Телохранитель отключил телефон, сунул его в карман, хмыкнул.
