– Старушка из дома напротив позвонила. Уснуть из-за музыки не может. Аркадий Николаевич, вы уж скажите там, чтобы сделали немного потише. Первый час все-таки. Волин снова посмотрел на колышущиеся за занавесками тени. Прислушался к хохоту. Представил, как он станет увещевать Люську, а та начнет огрызаться в ответ. И вся эта поддавше-нажравшаяся компания будет наблюдать за ним с плохо скрываемым любопытством, стараясь не упустить ни единой мелочи, чтобы завтра позвонить, выразить соболезнования, ну и заодно уж старательно перемыть Волину все косточки. До единой. «Но каков он у тебя, мать. Монстр, зверюга. Как же тебя угораздило за такого-то… Ну да, там уж ничего не изменишь, конечно. А развестись не пробовали?.. Тоже верно. Пропадет. Хоть и такое, а жалко. Вторую такую дуру где он найдет, чтобы и по дому все, и за ребенком… И я говорю. Вот именно. Вот именно. Ну, тогда держись, мать. Не падай духом». Как будто живет Люська по меньшей мере в концентрационном лагере. Волин – изюминка праздника. Люська будет старательно «играть» на гостей. А он, чувствуя себя полноценным ублюдком, начнет уговаривать ее, стыдясь собственных слов и нагловато-бестактного присутствия всей честной компании. И от его стыда Люська заведется еще сильнее. А там уж… Он плавно облизнул губы и, вдруг повернувшись к сержанту, сказал:
– Значит, так, сержант. Поднимитесь и наведите порядок.
– Как?.. – Тот растерялся, от растерянности сдвинул на затылок серо-голубую шапку, спросил, хлопая смущенно глазами: – А как же…
– Сержант, правил социалистического общежития у нас пока никто не отменял. Работайте. Второй патрульный хмыкнул. Сержант повернулся к нему и нерешительно скомандовал:
– Ну… пойдем, что ль, тогда?
– Погодите-ка, – Волин сунул в руки сержанту бутылку и конфеты. – Передайте хозяйке.
– Так точно, – озабоченно ответил сержант. – Может быть, сказать чего?
– Ничего не надо, – отрезал Волин.
– А вы?
– Пойду пройдусь. В самом деле, размышлял он, шагая по тротуару в сторону метро, какая им разница? Нет, конечно, представление будет подпорчено, но не отменится вовсе. Напротив. Такого они еще не видели. Вот и повод для долгих разговоров. Но без него. За спиной резко смолкла музыка, и Волин вдруг улыбнулся. Ему стало непередаваемо легко. Словно свалился с души огромный мешок, плотно набитый песком, не дававший дышать. Он расстегнул пальто, ослабил галстук, вздохнул полной грудью, остановился и посмотрел на звезды. Как их много, и как же они, оказывается, близко. У обочины тормознул милицейский «жигуль». Сержант, высунувшись из окна, спросил:
– Аркадий Николаевич, вы куда теперь-то? Может, подвезти? Волин подошел к машине, оперся о капот, поинтересовался:
– У тебя закурить есть?
– Конечно, – сержант протянул пачку, дал огоньку.
– Как дела?
– А, как в сказке. Что ни день, то сто килограммов сюрпризов. Вчера вот Скворцова у магазина подрезали. Сегодня весь день под вашими окнами проторчали.
– Что, рано гулять начали? – удивился Волин.
– Да нет, какое там. Соседи ваши, Финогеев с Веркой, газом отравились.
– Насмерть, что ли?
– Натурально. Поставили кастрюлю на огонь, а сами закемарили. Ну и… – сержант выразительно махнул рукой. – Полдня, почитай, разбирались. Сыскари с Петровки приехали.
– А им-то что понадобилось?
– Да интересовались, не нашли ли чужие пальчики на кастрюле.
– Не понял? – Волин почувствовал профессиональное любопытство. – Есть подозрение на убийство?
– Да кому они нужны, эти алкаши? Тоже мне, банкиры-подпольщики. Воротилы теневого капитала. Бутылки по утрам сдавали, вот и забогатели, – сержант засмеялся. – Тоже мне, «Преступление и наказание» нашли.
– Но раз наводки на убийство не было, то чего же они пальчики искали? Им заняться нечем? Работы мало?
– Вот и мы спросили. Мол, скажите хоть, из-за чего пыль поднялась? Поможем. Район-то свой, у нас все криминальные личности на заметке. А они отвечают, мол, поступила оперативная информация, что Финогеев с Веркой продавали наркотики. И, мол, по этой причине их могли «замочить». Наши, понятное дело, в смех. Никогда Верка наркотиками не занималась. Даже рядом не стояла. А занялась бы, так мы б раньше клиентов узнали и меры соответствующие приняли. Тоже мне, наркокартель нашли. Попросили бы по-людски, мы бы их по всем злачным местечкам района с закрытыми глазами провели. Так и сказали. А они знай себе скалятся да говорят: не ваше, мол, дело. Вы, мол, пальчики «катаете»? Вот и «катайте» себе на здоровье. И в дела начальства поменьше вникайте. И ведь не уехали, гады, пока все насчет пальцев не узнали.
– Ну и что? Нашлись пальчики? – спросил Волин, бросая окурок под ноги.
– Какое там, – сержант даже отвернулся, показывая, насколько он возмущен действиями настырных сыскарей. – Никаких отпечатков. Только…
– Что «только»?
– Что-то же они искали? Правда, нам об этом все равно не расскажут, – сержант махнул рукой.
– Ну да, – кивнул Волин, размышляя. Была все-таки наводка, была. Только не наркота. Это они, конечно, «грузят». Волин поскреб пальцем щеку, спросил: – А кто позвонил насчет несчастного случая?
