– Они и позвонили, – ответил сержант. – Говорят: приехали, а из-под дверей газом прет – хоть святых выноси.
– Вон как? – Волин усмехнулся. – Интересные парни. Смотри, как складно все получилось. Прискакали они раньше вас и как раз наткнулись на два свежих трупа? Интересно. Фамилии, звания записали?
– Проверили уже, – ответил сержант. – С Петровки они, точно.
– Дай-ка я тоже запишу, проверю по своей линии. Попробую выяснить, что они тут искали.
– Да зачем вам лишняя головная боль, Аркадий Николаевич? – Сержант потянулся за рацией.
– Давай, давай. Мне интересно. Я вообще любопытный. От рождения.
– Ну разве что. Сержант пощелкал тумблерами, вызывая «Базу». Волин наблюдал за ним, размышляя насчет пришлых сыскарей. Нет, не то чтобы он горел желанием взваливать на себя чужую работу, но ему и в самом деле стало интересно. Кто приезжал, зачем. Все-таки его район, его дом… И отчета за эту работу с него никто не требует. И в квартальную сводку она тоже не войдет. А вдруг что-нибудь интересное наклюнется? Заодно и местным отделенческим парням поможет.
– Аркадий Николаевич, – сержант протянул Волину лист, на котором неровным почерком были записаны фамилии. – Если что-нибудь любопытное там выплывет, вы уж нашим звякните. По-соседски, так сказать.
– Обязательно, – пообещал Волин.
– Вот и хорошо. Так вас подвезти?
– Спасибо, я пройдусь, пожалуй.
– Ну как знаете, Аркадий Николаевич. Тогда мы поехали?
– Счастливо, – кивнул Волин. «Жигуленок» резко ушел вперед, на перекрестке развернулся и помчался в противоположную сторону. Проезжая мимо, мигнул фарами. Волин в ответ махнул рукой и широко зашагал к метро.
К утру слегка приморозило. На лужах образовались тончайшие, прозрачные ледяные корочки. Сразу захотелось жить, а не топиться в дурной осенней сырости. Тоскливо зябли во дворах собаки. Ежились, позевывая, их хозяева. Сонные родители вели в школу сонных детей. Волин посмотрел в окно. Колючий, цвета ранней вишни рассвет ножом вонзился в сероватое небо, располосовав его надвое. К солнечной погоде. В течение вот уже пятнадцати минут Волин излагал оперативникам возникшую вчера версию. Саша, сидя за столом, клевал носом и старательно таращил глаза кролика-альбиноса, делая вид, что вовсе и не досыпает по ходу дела, а слушает и очень даже внимательно. Вот только… Ой, заболел, что ли? Глаза прямо сами закрываются… Надо бы спички вставить, да нету их, спичек-то. Зажигалка только. А она большая, не влезет, да и одна всего. Второй глаз, значит, все равно закрываться будет. Лева, как всегда неестественно бодрый и свежий, делал пометки в дешевом блокнотике.
– Вот такая версия, – Волин продолжал наблюдать за тем, как сине-рыжий поддавший дворник весело метет двор. – Она, может быть, и ошибочна, но более стройной пока нет.
– В случайный выбор вы, стало быть, не верите, – сдерживая могучий зевок, пробормотал Саша.
– Нет, – Волин повернулся к нему.
– Правильно. Я тоже, – закивал оперативник, отгоняя сон. – Для случайности этот выродок действует слишком уж целенаправленно.
– Насколько я понял, – Лева говорил спокойно и размеренно,
– вы полагаете, что раньше, возможно, в недавнем прошлом, убийца видел обеих девушек.
– Да, – подтвердил Волин.
– Где могли оказаться вместе две настолько разные девушки?
– Возможно, театр или концерт, – предложил Саша. – Тусовка какая-нибудь.
– Сомневаюсь, чтобы Пашина посещала тусовки, дорогие магазины и театры, – возразил Лева. – Скорее уж ночные дискотеки. И то крайне редко. У нее своя компания. Дворовая. Дешевые шашлычные, поддельная водка, «травка» в подъезде. Музыку послушать. Ладожская даже близко не подошла бы к тем заведениям, где бывала Пашина. Головой ручаюсь.
– Вот это и есть ваша задача на сегодня, ребята, – сказал Волин. – Необходимо восстановить все более-менее важные события из жизни Ладожской и Пашиной за… ну хотя бы за полгода и хотя бы в общих чертах. Детализировать будем потом. То, что заинтересует.
– А если ничего не заинтересует? – Саша все-таки не удержался, зевнул, смутился: – Извините, Аркадий Николаевич.
– Ничего. А если ничего не заинтересует, тогда будем копать еще глубже. Год, два. Три, если надо.
– Ух, – Саша в деланном отчаянии схватился за голову. – Андрей Николаевич, устроите по блату перевод в прокуратуру? Все равно до конца службы теперь здесь работать. Иначе меня начальство поедом съест. С потрохами.
– Саша, – Волин нахмурился. – Не я тебе эту работу выбирал. Не я составляю законы и правила. Придется работать до конца службы – будешь работать до конца службы.
– Да я пошутил, Аркадий Николаевич.
– Сейчас утро, Саша. А утром я не особенно расположен к шуткам.
– Понял, понял.
– А раз понял – за работу! Саша поднялся, размял плечи. Лева закрыл блокнотик, сунул в карман рубашки. Он о чем-то думал и выглядел рассеянным. Саша, натягивая пальто и небрежно набрасывая на шею шелковое белое кашне, поинтересовался:
– О чем задумался, Левушка? Тот посмотрел на коллегу так, словно только что очнулся ото сна:
– Что?
– О чем задумался, спрашиваю?
