– Так как насчет странностей? – настаивал Саша.
– Ничего такого, что выходило бы за рамки общепринятых норм.
– В каком смысле? В наше время понятие «общепринятые нормы» становится все более туманным.
– Алла не употребляла наркотиков, практически не пила, разве что рюмку по особым случаям, проституцией не подрабатывала. Вы эти странности имели в виду? Или что-нибудь другое? – Саша вздохнул. Наташа оценила его вздох, усмехнулась. – Да нет, попыток суицида за ней тоже не замечалось. Саша снова вздохнул, еще тяжелее, чем прежде. Наркотики и проституция интересовали его в первую очередь. Проституция как реальная «подкладка» фальшивого существования – дальше в своих фантазиях Саша не пошел, – наркотики как повод к принятию барбитуратов. Точнее, кемитала.
– Ну, ясно, – разочарованно пробормотал он. – Просто ангел, а не девушка. Говорящая кукла. Ладно. – Саша поднялся. – Мне нужно позвонить.
– Допрос окончен? – Наташа взяла сумочку, запахнула пальто. – Я могу идти?
– Почему допрос? – обиделся оперативник. – Не допрос, а снятие свидетельских показаний.
– Называйте как угодно, – мило улыбнулась девушка. – Суть от этого вряд ли изменится.
– Не уходите, – безапелляционно скомандовал Саша.
– Почему?
– Я вас провожу.
– Спасибо, думаю, сама доберусь. Здесь не так уж далеко.
– И все-таки. Наташа пожала плечами:
– Как хотите. Она вновь опустилась на стул, а оперативник направился к стойке. Телефон обнаружился у бармена, чему Саша очень обрадовался. Не сильно-то грело его шарахаться по всем районным закоулкам в поисках исправного таксофона. Бармен поставил аппарат на стойку и деликатно отошел в сторону. Оперативник набрал номер прокуратуры. К этому моменту Волин уже совсем отчаялся дождаться звонка, и посему разговор носил исключительно конструктивный характер с легким уклоном в генеалогию. В основном по материнской линии. Закончив плодотворную беседу, Саша вернулся к столику, присел и озадаченно поскреб в затылке.
– Что-нибудь случилось? – вежливо поинтересовалась Наташа.
– А? – оперативник вник в смысл вопроса, с деланной беспечностью махнул рукой. – Пустяки. Ерунда. «Цэу» от начальства поступило. – Он расплатился с официанткой за кофе, принялся сосредоточенно застегивать пальто, спросил между делом: – Кстати, вы знаете, что Ладожская посещала институт стоматологии?
– Знаю, – кивнула девушка и после короткой паузы добавила: – Мы вместе туда ходили.
– Как? – Саша приоткрыл от изумления рот. – Как вместе?
– Ну, вместе, понимаете? – Наташа улыбнулась натянуто. – Как вам объяснить, чтобы попроще. Вместе, это когда не один, а с кем-нибудь. За компанию, например. Вдвоем, одним словом.
– Слушайте, прекратите строить из меня дурака, – возмутился оперативник. – Что вы, в самом-то деле! Мы, между прочим, о вашей подруге сейчас разговариваем. Убитой, кстати.
– Не может быть! – удивленно воскликнула Наташа, но тон ее тут же сменился на серьезный и злой. – Я, к вашему сведению, давно уже это поняла. И, кстати, не я строю из вас дурака, а вы сами. Ведете себя, как… гусар в доме терпимости. Саша несколько секунд смотрел на нее, затем хмыкнул:
– Ладно. Извиняюсь. Значит, вы посещали институт стоматологии вместе с Ладожской, так?
– Именно.
– В один день?
– Да. В этом смысле Алла была жуткой трусихой. Зубных врачей боялась до обмороков. Все время кого-нибудь уговаривала с ней сходить. В первый раз я поехала, но потом ей пришлось кататься самой.
– Часто?
– Что?
– Ездила часто?
– Не помню точно. Несколько раз. Может быть, два или три.
– И все к одному врачу, верно?
– Вы удивительно проницательны.
– В общем, так. Сейчас вы не пойдете ни на какую работу, а отправитесь домой, запретесь и не будете никому открывать. Никому. С вашим начальством я все утрясу.
– Совсем никому не открывать? Наташа говорила с прежними, слегка насмешливыми интонациями, но в глазах у нее внезапно проявилась тревога.
– Совсем. Только мне и никому больше.
– А, значит, вам я могу открыть. Ну, слава Богу. А то бы, наверное, умерла с голоду.
– Наташа, – очень четко, раздельно произнес оперативник. – Я хочу, чтобы вы уяснили, как «Отче наш». Возможно, вам грозит большая опасность. Девушка несколько секунд смотрела на него, словно решая в уме, насколько серьезны слова собеседника. Наконец кивнула, ответила уже без тени иронии:
– Хорошо. Я не стану открывать дверь.
– Кто бы ни пришел и что бы ни говорил.
– Хорошо.
– Отлично. Значит, сейчас я отвезу вас домой, а ближе к вечеру заеду узнать, как дела. Или позвоню. Все зависит от результатов.
– Хорошо.
– Ну и чудненько, – сказал Саша неоправданно живо, переводя дух. – Кстати, мне нужен номер вашего домашнего телефона.
– Зачем?
– Мало ли что может произойти. Возможно, мне понадобится срочно связаться с вами.
– Хорошо, – Наташа продиктовала номер, спросила: – Это действительно настолько серьезно?
– Возможно, даже серьезнее, чем мне кажется, – ответил Саша.
