– Тогда зачем спрашивать? Маринка протянула руку, мягко обхватила его за голову, прижала к груди и, вздрогнув, почувствовала, как его губы смыкаются вокруг соска. Она опустила руку, нащупала ремень на его брюках, потянула, скидывая застежку. Телохранитель, не прекращая целовать ее грудь, закинул руки за спину, сбросил куртку. На боку у него болталась кобура. Маринка потянула ремни. Кобура шлепнулась на пол, куда-то под ноги. Сейчас его можно было взять голыми руками. Разве это не символ высочайшего доверия? Отстранившись, он стянул рубашку через голову и тут же снова подался вперед.
– Опусти сиденья, – прошептала Маринка. Телохранитель посмотрел на нее, облизнул губы.
– Черт, что мы делаем? – пробормотал он. – Что мы делаем? Маринка, не переставая улыбаться, расстегивала его брюки.
– Тебя мучает совесть?
– Я чувствую себя ублюдком. Застежка «молнии» с легким треском пошла вниз.
– Почему? Он посмотрел на нее.
– Зачем ты это делаешь?
– А зачем ты это делаешь?
– Не знаю. Она потянула его брюки вниз.
– А я знаю абсолютно точно, – наклонилась, поцеловала его грудь, коснулась языком соска, скользнула губами по животу, коснулась пениса и тут же выпрямилась. Его лицо почти касалось ее лица. – Опусти сиденье, – прошептала в самое ухо. Ее пальцы легли на его промежность, скользнули вверх-вниз по пенису. – Успокойся. Я сама этого хочу.
– Черт, – таким же сдавленным шепотом ответил он. – Все. Давай остановимся, пока не поздно. Я не могу. Я, правда, не могу.
– Правда? – Маринка улыбалась. Она хорошо представляла себе, что он чувствует и за какой границей мужчина теряет контроль над собой. – Можешь. Тебе это так же необходимо, как и мне. И ты знаешь об этом не хуже, чем я. Опусти же это чертово сиденье. – Продолжая ласкать его одной рукой, второй она нащупала между креслами рычаг, освобождающий спинку, нажала на него. – Так лучше. Теперь я буду хранить твое тело. Маринка потянула телохранителя к себе, легко опрокинула спиной на сиденье. Продолжая ласкать его, она опустилась на колени.
Лева сидел на стуле у окошка дежурного и спал, привалившись к стене. Посапывал сладко, даже жалко было будить, ей-богу.
– Давно он приехал? – спросил Волин дежурного.
– Часа два ждет. Волин кивнул.
– Никто мне не звонил?
– Прислали заключение насчет трупа.
– Насчет какого трупа?
– Неопознанного. – Дежурный протянул бумагу. Это было заключение, касающееся Ладожской. В нем говорилось, что девушка с подобными приметами в розыске не значится. Заявление об исчезновении в течение двух последних недель не регистрировалось. Спасибо, братцы, вовремя. – И вот еще одно. Насчет фамилии на документе.
– Дай-ка, – Волин схватил заключение. Оперативно сработали эксперты, молодцы. Посмотрим, что у нас тут. – Пропуск в служебное здание телерадиокомплекса «Останкино», выписанный 5 января сего года на имя Тамары Гавриловны Галло, сотрудницы радиостанции «103.3». Должность: ведущая программы новостей. Галло, странная какая фамилия. Внезапно Лева вздрогнул и открыл глаза. Первый раз Волин видел его сразу после пробуждения: бессмысленный взгляд, сдвинутые к переносице брови, на лице явное непонимание происходящего. Где он, что с ним. А почему на стуле, а не в постели? А-а-а…
– Извините, Аркадий Николаевич. Сморило.
– Ничего. Ты почему не ушел? Саша должен был передать. Лева вздохнул, почмокал губами, не без труда поднялся со стула.
– Он передал.
– А чего же не уехал?
– Да вот… Решил вас дождаться. Подумал, может быть, какие-нибудь подробности понадобятся.
– Ну раз так, пойдем. Забрав у дежурного лабораторное заключение, Волин направился к своему кабинету. Казалось бы, сейчас работать и работать. Такие интересные наметки. Надо проверять факты, сопоставлять мелочи, узнавать подробности, а поди позвони в такой час «смежникам»: «рабочий день закончен, райком закрыт, все ушли на фронт».
– Лева?
– Да, Аркадий Николаевич, – бодро, словно и не спал только что, отозвался оперативник.
– Ты радио слушаешь?
– Бывает. Редко, правда.
– Радио «103.3» знаешь?
– Может, слышал. Не помню точно. Этих радиостанций сейчас – как тараканов в пятиэтажке.
– Я вот тоже не слушаю.
– А надо? Вопрос повис в воздухе. Они остановились у дверей кабинета.
– Да, кстати, – пробормотал Волин. – Похоже, мы его вычислили.
– Кого? – Лева выглядел ошарашенным. – Вы нашли маньяка? Отпирая дверь, Волин рассказывал о том, что им удалось обнаружить дома у Баева. Оперативник слушал серьезно, вдумчиво. Лева обладал аналитическим складом мышления. Он умел интерпретировать факты даже лучше самого Волина. Крутил их, вертел, разглядывал со всех сторон и, как правило, отыскивал такой угол зрения, который Волину даже в голову не приходил.
– Я не уверен, что это Баев, – наконец сообщил он, входя в кабинет.
– Лева, факты говорят сами за себя.
