Худосоков шел быстро, и детей пришлось взять на руки. В конце коридора Ленчик остановился, набрал код на кодовом замке (Ольга запомнила), открыл дверь и вошел в огромную комнату. Войдя вслед за ним, мы увидели два ряда письменных столов с компьютерами, за которыми сосредоточенно работало человек двадцать синехалатников. Худосоков прошел к свободному столу и принялся набирать что-то на клавиатуре.
- Послушайте, - сказал нам Баламут, посмотрев на часы, висящие над дверью. - До обеда еще сорок минут...
- Ну и что? - перебил его Бельмондо. - Кушать, что ли, очень хочется?
- Да нет, - улыбнулся Николай. - До обеда он здесь будет торчать, и если понадобится нам для прикрытия, мы можем за ним сюда или в столовую вернуться...
- Ты предлагаешь попробовать вырваться отсюда? - проявил я догадливость.
- Да...
Посмотрев на прощание на сосредоточенно работающего Худосокова, мы пошли из комнаты.
Выход из подземелья нашелся быстро. К нашему великому удовлетворению его никто не охранял. Оказавшись на воле, мы зачаровано засмотрелись на разлегшиеся внизу скалистые хребты, на узкие долины, петляющие между ними, на белесое от зноя небо...
- Вон там, - воскликнул я, угадывая знакомые места, - прямо под солнцем невысокий перевал с замечательным названием Мура. По нему мы пересечем Гиссарский хребет и через двенадцать часов будем есть шашлыки в Душанбе!
- Через двенадцать часов вы станете компьютерной органикой, - раздался сзади бесцветный голос.
Как один, обернувшись, мы увидели неторопливо пересчитывающее нас автоматное дуло и над ним - бесстрастное лицо Шварцнеггера.
Глава седьмая. МАКЕДОНСКИЙ ПРИХОДИТ НА ПОМОЩЬ
1. Я просил раков! - топнул ногой Баламут. - "Двушка" охмуряет. - Полина
мечтает о Есенине.
Увидев Шварца, Ольга упала в обморок. Стоявшая рядом с ней Лена заревела во весь голос, бросилась на колени и обхватила дрожащими ладошками побелевшие щеки матери. Я присел рядом, положил голову Ольги на свои колени и жестом показал Шварцнеггеру, что требуется медицинская помощь. Но этой немецкой овчарке не пришлось ничего предпринимать - из подземелья выскочили и побежали к нам люди в белых халатах с чемоданчиками неотложной помощи в руках. Через десять минут Ольга была приведена в сознание, затем под дулом автомата нам (за исключением детей) были скормлены скоро подействовавшие транквилизаторы. "Лучше бы шампанского вынесли..." - незлобно отреагировал Баламут, с трудом проглотив последнюю таблетку.
Как только санитары ушли, Шварцнеггер предложил нам (дулом автомата, конечно) возвратится в подземелье.
- Худосоков дурака валял, - с досадой в голосе сказал Баламут, очутившись в "хлеву" БК-3. - Скотина!
- Ты думаешь, он придуривался? - засомневался Бельмондо, устраиваясь в персональном кресле.
- Ничего он не придуривался! - обиделась Полина. - Я вам правду рассказывала. Если бы вы видели, каким он из кресла встал...
- Эх, пообедать бы перед поголовной компьютеризацией... - погладив дочь по головке, сглотнул я слюну. - И поужинать, и позавтракать... Потом ведь и обеды, и завтраки, и ужины будут внутривенными...
Через три минуты после выражения мною желания подкрепиться ни у кого из нас не осталось сомнения, что интернированы мы были всемогущим духом. Не осталось сомнений, так как через три минуты мы сидели в столовой за ставшим уже привычным столом. Коля, чтобы окончательно убедится в высочайшей опеке, поднял лицо к потолку и потребовал пива и раков. Через десять минут на середине стола нетерпеливо топтались разноплеменные детища большинства пивоваренных заводов Европы, а через пятнадцать - перед всеми нами дымились просторные блюда с только что сваренными креветками. Все это было принесено безмолвными официантками в таджикских одеждах.
- Я просил раков! - когда они удалились, топнул ногой Баламут, хотя по размерам поданные креветки не намного уступали среднестатистическому раку.
- Нет раков, - гулко зазвучало под потолком. - Облезешь!
- Ну и фиг с ними! - примирительно пробурчал Николай. - Это я в порядке эксперимента настаивал.
И потянулся к самой большой креветке...
***
- Ну, кто тут самый умный из нас? - спросил Баламут, когда с креветками было покончено. - Ты, Полина?
- Папа учил меня скромности... - потупилась моя дочь. - А что?
- Если ты самая умная, я думаю, ты все поняла...
- Что компьютер "двушка" теперь вместо дяди Худосокова?
- Какие умные дети!!! - восхитился добродушный от пива Баламут и, обращаясь к БК-2, закричал потолку:
- Эй, ты, "двушка"! Креветок не хочешь? И пивка для рывка?
- Не хочу, - раздалось под потолком.
- Я имею в виду - давай, мы тебя от доброты душевной на составные части разберем. Человеческие части опять человеками станут, а железки - ну их к черту!
- Глупости, - бесстрастно ответила "двушка".
- Тебе жить осталось пару месяцев, соглашайся, - по инерции продолжил Баламут, поняв, что компьютер нипочем не согласится на самоуничтожение.
- Это не совсем верно... Лучшая моя часть - моя память, мои чувства перейдет к "трешке". А от "трешки", ее стараниями, к "четверке"...
